Книга Измена. 40 лет – ума нет, страница 2 – Анна Гром

— Тварь!

Так что, кажется, услышали и «Сбер», и «Пятёрка».

Шестьсот тысяч. Ещё шестьсот! У меня пол-ляма ещё висит за салон!

— Ну и мудак же! Бестолочь! Безмозглый!

Сидя на переднем сиденье, пока Ирина гнала по Тверской, я крыла мужа как могла и чем могла. Враз все его косяки поднялись в моей памяти: его вечные глобальные бизнес-идеи, которые он никогда не доводил до конца, хорошо, если просто в ноль уходил, а не в минус, эти его «поиски себя» лёжа на диване после очередного провала, его «я на такую работу не пойду», когда я предлагала ему просто пойти в найм по его специальности инженера-строителя или хотя бы в такси, на худой конец, потому что мне, мать его, ТЯЖЕЛО ВСЁ ОДНОЙ ТАЩИТЬ! А мать его, это вообще отдельная песня. Вечно больная-несчастная-одинокая-страдающая женщина, точнее бабушка, аж пятидесяти восьми лет, старая и разваленная, как девяностолетняя старушка. Которая, когда надо, аж вперёд меня побежит лёгкой трусцой и даже не запыхается. Даром что актриса самодеятельности в прошлом.

Я-то её сразу поняла, а вот Григорий, муж мой, так и бегал по каждому её пуку, пока сам не устал. Да и то до сих пор она находит, чем его подцепить. Еле мусор её научил выкидывать самостоятельно. Еле уговорили её, что доставка продуктов – это ничуть не страшно, и совсем не обязательно три раза в неделю нам навьючиваться и лично отдавать великой женщине честь, принося ей продукты лично. На которые она щедро накрывала столы свои соседкам, подружкам и нередко забегающим на приветливый огонёк ухажёрам. Вот для соседок, подружек и интересных пожилых мужчин она и была резва, весела и бодра. Для меня с Григорием была заготовлена иная маска. Не работала она, если не соврать, уже лет пятнадцать, находясь то на содержании своих мужчин, то на содержании сына. Чтоб я так жил, как говорится. Но я так не жил, увы. Я пахала за себя, за Гришку, за его мамашу и за того парня.

Дал Бог мне сил и здоровья, и ездаков мне на шею.

Я работаю в бьюти-сфере, моя внешность – это резюме! Поэтому я всегда выглядела на все сто, у фейсконтроля ко мне не возникло вопросов, когда мы приехали в ресторан. Я мужа на год старше. Сорок лет я восприняла болезненно, но отражение в зеркале меня устраивало, мужа тоже. Вроде бы. Но когда всё слишком хорошо, надо же зажраться и пойти искать получше, верно?!

Верно.

Меня впустили, когда я показала паспорт с фамилией арендатора сего заведения. Я его сразу увидела, как вошла в ресторан. Он сидел за большим столом, во главе, и на коленях у него всё также по-хозяйски восседала тощая брюнетка с безвкусными прядями-гофре родом из нулевых.

Я сразу оценила её внешность с профессиональной точки зрения. Цвет волос однородный, прямо-таки «чёрный ворон», поди на краске так и было написано, никакого намека шелковистость, блики, ни омбре, ни балаяжа. Да и краска из массмаркета скорее всего. Ресницы – щетки, брови – крылья, губы перекачанные, неравномерные. Сделано «на коленке» начинающим, ну или безруким, мастером. Преимущество у неё было одно – молодость. Даже юность. Ей хоть двадцать пять-то есть?

Ира села за ближайший столик, закинула в рот тарталетку с красной икрой.

— Ну а что? Уплочено же, – ответила она на мой возмущённый взгляд.

Ну, хотя она права. Я ж заплатила, не выкидывать же.