Книга Измена. 40 лет – ума нет, страница 32 – Анна Гром

Я несколько раз постучала в дверь кулаком, но оттуда мне ответила звенящая тишина.

— Вообще-то это статья. Ограничение доступа к твоему законному жилью и незаконное завладение жильём, – сказал Артём, набирая номер на мобильном. – Добрый вечер. Нам необходим наряд полиции и МЧС по адресу…

Я смотрела на сына круглыми глазами, но не препятствовала. В конце концов, я начала войну против подонка-предателя, и вчера только я сама побывала в полиции. Однако, вынос двери с петель при помощи отряда МЧС, конечно, в мои планы не входил.

Перед этим мы, само собой, два часа ждали отряд в машине, потом с полицейскими всё тщательно запротоколировали, вызвали понятыми соседей и зажали уши, приготовившись слушать звон болгарки. В принципе, замену двери должны повесить на Меньщикова по решению суда, что меня вполне устраивало. А нечего было в крысу менять замки!

Сквозь оглушительный шум металла об металл прорвался визг. Я даже ладони от ушей отняла, чтобы удостовериться, что мне не чудится. Сын смотрел на меня хмурым вопросительным взглядом, значит, не мне одной казалось. Соседи стояли поодаль и смотрели со скучающим видом по верхам потолка, делая вид величайшего одолжения. Как только болгарка сделала паузу, визг прекратился. Я даже постучала по полотну, чтобы удостовериться. Но внутри всё также отвечала тишина, хотя мне уже уши заложило. Каюсь, могла чего-то не услышать.

Когда МЧС аккуратно вынула тяжёлую железную дверь из проёма и поставила на лестничную площадку крик вдруг усилился, прозвенел отчётливо, как сирена, и тут же оборвался. Послышались торопливые шаги. Я не сразу поняла, откуда, пока из облака серой пыли не выплыла фигура… Ольги Михайловны.

Моя чудесная свекровь всё это время находилась в моей квартире! И не открыла мне дверь! И вопила, как сирена, пока МЧС выпиливали дверь с петель! Но не сделала ничего, чтобы прекратить это! Ни слова не сказала!

— Огонь, бабуль, – Тёмка показал палец вверх, когда баб Оля, покрытая ровным слоем цементной взвеси, вышла на площадку.

Слов не нашлось ни у МЧС, ни у полиции, ни у соседей.

— Вас что там, силой держали? – подал голос один из полицейских, прокашлявшись.

— Какое право вы имели?! Я собственник квартиры! – чётко поставленным, отрепетированным сопрано воскликнула Ольга Михайловна.

— А такое, что я тут проживаю и плачу коммуналку, а также делаю ремонт, крупный и мелкий, за свой счёт. И тут мои вещи, которые вы незаконно заприхватизировали, сменив замки! – ответила я из-за спин служителей закона.

Ольга Михайловна смекнула, что её отчаянный вопль о единоличном собственничестве не возымел должного эффекта, так как полиция была в курсе события, и повернула на другую ветку сценария.

— А вот к тебе, Наденька, у меня особый вопрос! Заявление на Гришеньку подать! За кражу! На родного мужа! – она закачала головой, схватилась за сердце, порыскала хитрыми ледяными глазами в поисках поддержки, понимания и отдачи. И, о ужас, не получила их!

Сотрудники МЧС и полиция – люди искушённые, и не такого навидались. Раньше я бы со стыда сгорела, а сейчас я ощущала, как всё это перестало быть частью моей жизни. И мне было всё равно, только досадно с того, что пришлось сделать столько телодвижений, чтобы элементарно добраться к своим личным вещам. Даже зло отгорело во мне, превратившись в ледяное спокойствие и даже какое-то буддийское созерцание, будто всё это происходило не со мной, а где-то там в телевизоре, в каком-то сериале, который я смотрю с чашкой какао в руках.