Онлайн книга «Измена. 40 лет – ума нет»
|
— Гришенька – большой мальчик, отметил давеча сорок годиков. Он должен знать, что воровать нельзя. Ольга Михайловна, что ж вы мальчику не рассказали, что такое хорошо, а что такое плохо? – отчеканила я. Ситуация оказалась настолько неожиданной и комичной, что ребята из МЧС уже откровенно смеялись, а полицейские еле сдерживали серьёзность лиц. Соседи поочередно краснели и бледнели от стыда за то, что им пришлось становится непосредственными участниками сего восхитительного действа. — И ты, – она ткнула пальцем в сторону Тёмки. – Мы тебя пригрели, воспитали, а ты как прописался, так и выписываться не хочешь! Тёмка лишь улыбнулся и развёл руками. — Ну, Ольга Михайловна, уважаемая, тут ещё можно поспорить, кто кого пригрел: то ли вы моего сына, то ли я вашего засерю… – ответила за него я. Ребята из МЧС покатились со смеху и подвывая, распрощались и ушли пешком по лестнице, похрюкивая и давясь смехом на ходу. — Развод и раздел имущества?! Гришеньку без жилья хотите оставить?! – не унималась она. — Гришеньке сорок, как-нибудь выдюжит, – хмыкнула я. Главное, Гришеньку без жилья не оставить, а меня-то можно! — Так, подождите! – полицейский снова встрял в спектакль, вероятно, тонко спланированный свекровью заранее. – То есть вы сидели внутри, слушали, как вашу дверь вскрывают с помощью болгарки и даже не попытались остановить процесс? Я с каким-то садомазохистским удовольствием наблюдала, как у почти бывшей свекрови багровеют уши. Ольга Михайловна обожала играть на толпу, она словно подпитывалась эмоциями, которые сама же и вызывала. Сейчас же она не вызывала ничего, кроме недоумения. Глава 18 Ольга Михайловна обожала играть на толпу, она словно подпитывалась эмоциями, которые сама же и вызывала. Сейчас же она не вызывала ничего, кроме недоумения. Ох, первые года я была для неё самым лучшим донором, потому что посмела наложить свою загребущую лапу на её единственного и неповторимого сыночку. Сколько было ночных сердечных приступов аккурат, когда мы оставляли ей Алиску с Тёмкой, чтобы провести время вдвоём и уединиться. Её будто корёжила сама мысль, что её сыночка занимается таким не богоугодным делом, как супружеский долг. Она дёргала Григория по любому поводу: от покупки хлеба до совместной поездки ей за платьем на день рождения к какой-нибудь подружке или для свидания с очередным ухажёром. Она даже в отпуск с собой его пыталась рекрутировать, но Гришка отчего-то отказался. Минимум десять звонков в день Григорию со временем стали раздражать и самого Григория, поэтому она переключилась на меня. Поначалу я пыталась быть хорошей невесткой и по часу в день слушала её излияния, сплетни и порой упрёки, что про неё все забыли, а потом и вовсе перестала брать трубку, потому что элементарно некогда. После меня она переключилась на Алиску, но у неё разговор был короткий. Алискина крайняя избалованность имела один весомый плюс – она свято чтила свою личное пространство, и навязчивую бабулю туда ни на полшага не впускала. Бабуля, затаив обиду, обрушила волну своего внимания на ухажёров, подружек и соседок, и там она наращивала свой актёрский потенциал. А как только я покинула квартиру, Ольга Михайловна сразу же произвела «захват власти». Я прошла в квартиру, достала со шкафа чемодан и пакеты из пакета с пакетами. |