Книга Измена. 40 лет – ума нет, страница 48 – Анна Гром

Меня снова накрыло. Жить негде, долги висят, брак распался, и бывший муж выбрал молодую страшилищу. Тут ещё сообщение от Машки пришло. Полиция по горячим следам нашла двух мальчишек, лет по тринадцать, которые искрасили мои окна за три сотки рублей, которые им вручила не кто иная, как Ольга Михайловна Меньщикова. Машка сказала, что в полиции ждут моей заявы на неё. Эта бешеная глупая женщина подвела двух ещё по возрасту глупых подростков под риск попадания на учёт. У неё голова явно для того, чтобы есть и красить тушью растущие на ней ресницы.

Всё это я вывалила Сергею. Накипело так, что я бы взорвалась, если б не поделилась. Но это далось мне непросто. Обычно я делилась своими эмоциями с Галкой или Машкой, потому что ни один из моих мужчин категорически не понимал и не принимал моих чувств и «бабских» разговоров. А Сергей воспринял мои эмоции стоически, внимательно выслушал и проникся, не называя это «ерундой».

— Надо с ней поговорить просто. Такие люди, как твоя свекровь, обычно трусливы, особенно, если их шалости выходят за пределы закона. Если у неё, конечно, всё нормально с головой.

— Вот в этом я не уверена, – она порой такие вещи делала и говорила, что волосы на голове шевелились. Разве в здравом уме делают такое?

— Ну, к большому сожалению, наше законодательство не допускает принудительного освидетельствования и, тем более, лечения сумасшедших. Это долгий процесс, через суд. Не думаю, что это то, что тебе сейчас нужно. Разговора с участковым пока будет вполне достаточно, – резонно рассудил Сергей.

Он как-то незаметно влился в мою жизнь и стал свидетелем и помощником во многих её перипетиях. Однако, я вспыхнула, когда Аня написала мне, что клининг оттёр нам окна и что умопомрачительные в моём положении тридцать четыре тысячи рублей мне платить не нужно. Оказывается, когда я в полубреду сидела на рецепции, Сергей договорился с Аней, что счёт оплатит сам. Все за моей спиной сговорились! А платить за меня и выставлять меня потом должницей я не позволю!

— Сергей, спасибо, что оплатил счёт за клининг, но надо было сначала меня спросить, – сказала я грубее, чем хотела.

— А что не так? Я хотел помочь.

— Это очень дорогостоящая помощь. Я не готова её принять. Я не привыкла… Тебе на этот номер перевести? Какой банк?

Я уже почти открыла приложение банка, когда Сергей осторожно и нежно взял меня за руку, в которой я держала телефон, и опустил её. Но пальцы не разжал. Я чувствовала, как под его прикосновением разгоралась кожа, или ко мне снова возвращалась температура.

— Надя, я человек понятливый, и мы с тобой не семнадцатилетние, чтобы не знать что хотим от жизни. Если я тебе совсем не гожусь, то доставлять тебе хлопот не стану. Полечишься неделю у меня, и я тебя отвезу домой. И беспокоить не буду, и раздражать тоже, – я хотела было вставить слово, но Сергей меня опередил. – Я всё понимаю, Надь, правда.

Он улыбнулся своей мягкой, тёплой, обезоруживающей улыбкой, привлёк мою руку с телефоном к губам и поцеловал мои пальцы. Я чуть телефон не выронила. И все слова, вертевшиеся у меня на языке и жалящие, словно рой пчёл, куда-то пропали. Воинствующая за свою независимость Надежда, обескураженно застыв, хлопала глазами и покрывалась багровыми пятнами стыда и неловкости. Потому что Серёжа открыто заявил, что имеет на меня виды, как на женщину. Прямым текстом. И за то, что я по привычке встала в защитную позу, отвергая любые попытки хоть как-то мне помочь. А может, я так всегда и делала? Кто, если не я – мой дурацкий девиз по жизни. Так я и разбаловала Меньщикова. Вот он и сложил лапки и ножки свесил на моей шее.