Книга Продана криминальному боссу, страница 60 – Анна Гром

— Я заеду, когда вернусь.

— Когда вернёшься? – переспросил Леонид, делая акцент на последнем слове. В его голосе слышалось недоумение. Александр никого не посвящал в свои планы и посвящать не планировал.

— Я улетаю. На пару дней. Мне тоже иногда полагается отпуск, правда?

Связь прервалась, разговор был закончен. Леонид сунул телефон в карман и, поднявшись в кабинет приёмную, оставил пакет Ирине Константиновне. Проследил – по старой профессиональной привычке следить за всеми и контролировать всё – чтобы она отнесла его в кабинет.

Леонид чувствовал, чем ближе Александр к власти, тем сильнее он отгораживался от близких, тем выше строил вокруг себя стены – не стены, целые башни, с которых взирал на всех свысока. И эта несчастная девчонка с оленьими глазами – сильное чувство или каприз безграничного мужского эго? Леонид не знал ответа на этот вопрос, но он его отчаянно беспокоил.

Потому что когда-то он знал одну такую девочку…

Даша Калинских уже полчаса с шумом цедила горькую кофейную прослойку, продираясь сквозь приторную молочную пенку капучино. Дрянь неимоверная. Что-что, а кофе в этом фитнес-клубе готовили отвратительный. Лучше бы смузи какой-нибудь заказала, с ним время тянулось бы не так скверно долго.

Через обширное панорамное стекло, разделяющее бар и спортивные залы, она уже полчаса наблюдала, как её новый инструктор – Макс Ковалёв – красовался с боксерской грушей в зале боевых направлений. Он занимался без майки, словно бы намеренно демонстрируя любопытствующим идеальную вытесанную спину с широкими «крыльями», плечи и руки, на которых, казалось, видно каждую мышцу и вену. Не тощ и не перекачан, идеальный баланс мускул и жира – Дашка закусила трубочку, оглушительно громко всосав в себя липкую смесь молока, кофе и воды. Хотелось бы проделать то же самое с его членом.

Сидящая чуть впереди неё немолодая, но отчаянно молодящаяся блондинка с коричневой, изжаренной в солярии кожей обернулась и смерила Дашу недовольным взглядом, Дашка в ответ показала ей средний палец. Не она одна задержалась в клубе, чтобы полюбоваться на нового инструктора, но уступать она никому не собиралась. Дарья Владимировна Калинских привыкла брать всё, что ей захочется.

Когда Даша впервые увидела Максима, он показался ей фриком: выбритые виски, длинные, скрученные в гульку волосы, цветные татуировки на спине, груди и предплечьях, кольцо в носу, пухлые, темно-бордовые губы, будто бы подчеркнутые татуажем. Не похож на нормальных – на тех, с кем она привыкла проводить время. Не похож на Сашу Воскресенского – вылощенного, идеального, как картинка с журнала. Наверное, именно поэтому её так потянуло на Макса – полную его противоположность.

Ей было шестнадцать, когда Воскресенские в полном составе впервые переступили порог дома Калинских с явным интересом к перемирию, сотрудничеству и кроме того, к их дочерям. Размазывая противоположным концом трубочки остатки молочной пены по стенкам стакана, Бьянка вспомнила, какой была тогда дурой.

Ей было шестнадцать, у неё вовсю чесалось в причинном месте, хотелось любви и прочих радостей жизни, она загорелась Сашей с первого взгляда, понятия не имея о том, что её в принципе никто не рассматривал – они с Леной уже успели познакомиться заранее, в более непринуждённой обстановке и, кажется, понравились друг другу. Быть в роли отвергнутой влюбленной дуры Дашке чертовски не понравилось, а в шестнадцать лет любое светлое чувство легко обратить в ненависть.