Книга Продана криминальному боссу, страница 62 – Анна Гром

— Помоги, – скомандовала она, и Ковалёв, не переставая улыбаться, расстегнул ширинку и приспустил джинсы.

Дашку возбуждал этот вид. Она обожала этот орган, приносящий удовольствие. Стеснение было ей чуждо – она развернулась, влезла на диван и расставила колени по обеим сторонам его головы, сходу предъявив парню впечатляющий вид, и принялась работать над ним руками и ртом. Макс тоже умел делать хорошо – она с криком восторга насаживалась на его язык и пальцы, изгибаясь, чтобы подставить под них все свои чувствительные места.

— Трахни меня в задницу, – рявкнула она, и Макс, поставив её на четвереньки, выполнил в точности всё, что она требовала.

Дашка ловила кайф от своей победы, она ловила кайф, глядя, как Макс кончает ей на лицо, в рот, на грудь, ей нравилось чувство стянутости кожи, нравилось, как от спермы саднит мелкие ранки, как он наотмашь бьёт её по заднице за то, что она «чертовски плохая девчонка».

Она не осталась на ночь, Макс и не настаивал.

Но она пришла на следующую ночь.

Пришла бы и в третью, но Макс сказал, что занят. Они встречались трижды в неделю, и, однажды Дашка поняла, что хочет перетащить к нему чемодан и всецело подстроить под себя его странное расписание. Ей хотелось большего. Ей всегда хотелось большего, будь то сумма на кредитке или чьё-то внимание, а чёртов Макс Ковалёв всё ещё оставался независимым от неё.

Она слишком часто думала о нём. Посиделки с подружками уже не были так веселы, как раньше, а оставаясь в одиночестве, Дашка всё чаще вспоминала Лену, грустила о ней.

Открывала её инстаграм, вылавливала там редкие фото Саши Воскресенского. Предавалась ненависти. А после снова звонила Максу. Часто, гораздо чаще, чем прилично. Да что такое вообще прилично? Дашка, родившаяся на стыке двух культур, ни одной не усвоила в полной мере – отец, рано овдовевший и сменивший после их матери уже четвертую жену, больше баловал их с Леной, чем воспитывал.

Она стала дарить Максу подарки: дизайнерские шмотки, очки, гаджеты. Дашка никогда не смотрела на ценники, и, конечно же, никогда их не отрывала.

— Слушай, я надеюсь, ты понимаешь, что всё это не серьёзно. У меня есть девушка.

Он сказал это как бы между прочим, будто бы шутя – Дашка замечала, что он вообще редко бывает чём-то всерьёз озабочен. Они валялись в постели – два взмокших, расслабленных тела – и Дашка едва смогла собрать мысли в кучу, чтобы осмыслить его слова.

Она в упор не хотела замечать женских тряпок в его квартире, упорно не желала мириться с тем, что четыре ночи из семи он проводит с другой. Она ни с кем не собиралась делиться своим новым приобретением. И уязвленное женское самолюбие, которое закололо вдруг где-то под левой грудью, шло побоку.

— Брось её, – заявила она, рявкнула, словно приказала, но Макс, казалось, даже не почуял, как сменился тон её голоса. Расслабленный, чуть циничный кайфуша по жизни, притом рьяный зожник и веган (оказалось, он ещё и инструктор по правильному питанию) – бабы вились возле него, как пчёлы, и Дашка сама не помнила, как оказалась такой же пчелой, которым Макс Ковалёв не вёл счёта. Её не устраивал такой расклад. Ни при каких условиях. Уложив его в постель, она ничего не выиграла, кроме минутного торжества победы. Его сердце ей не принадлежало.