Книга 21 день, страница 122 – Анна Гром

Я знаю, что делаю тебе больно, и мне больно, когда больно тебе. Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, Флор. Я знаю, ты не поймёшь меня, но уверен, потом ты согласишься со мной после – другого пути не было. Я не знаю, что меня там ждёт, не знаю, увижу ли тебя вновь, но я им нужен, значит, как минимум я буду жив. И я почти уверен, что сумею найти способ разобраться с тем, что там происходит и дать вам знать.

Был бы у меня другой способ, я бы никогда тебя не оставил. Прости меня. Я люблю тебя, Флор».

Уронив голову на руки, я разрыдалась.

А дальше всё пошло своим чередом…

Дезинфекция, инспектирование, расследование – всё, как прежде. Почти как прежде. Только без Дэмиана Браунинга. Отдел аналитики лениво и грустно ползал по опенспейсу, почёсывая задницы и раздражённую постоянным ношением респираторов кожу лица. Будто стадо, потерявшее своего вожака…

Я чертовски долго спала. Мне дали три выходных дня, из которых я бодрствовала буквально часов шесть или семь, и я была ужасно рада этому. Если бы не рецепт на жёсткую седацию от Нелл, я бы, наверное, сошла с ума. На четвёртый день я выползла на работу, потому что продолжать принимать такие суровые колёса было просто опасно. Чёртов инстинкт самосохранения, никуда от тебя не денешься!

Браунинга искали повсюду, но не находили ни тени следа. Машина, на которой его увезли, нашлась в Седьмом районе. Отслеживающее устройство, которое он, оказывается, прихватил с собой, обнаружилось двумя милями к западу. На этом следы оборвались. Вернувшись в свой одинокий кабинет, к героически павшему кактусу на запылённом столе, я сразу же засела разбирать отчёты из всех подразделений. Буквы прыгали у меня перед глазами, смысл прочитанного не умещался в голове – она казалась мне маленькой, как футляр для вещдоков, а чем дольше времени проходило с момента принятия последней таблетки, тем быстрее и отчётливее возвращалась боль.

Тупая под грудью, переходящая в острые пульсации в животе, она представала передо мной множеством оттенков: от стыда до ненависти к самой себе. Моментами мне хотелось выть в голос, или прижать колени к груди так крепко, чтобы задавить внутри себя этот скользкий ядовитый ком – боль. Именно так я ощущала её. Спасибо Нэлл и её безграничной фантазии относительно описаний, сравнений и аллегорий для переживаемых человечеством чувств. Я не пыталась расщеплять эту боль на составляющие, но одно я осознавала точно: я скучала по Дэму.

Мне так его не хватало… Даже если бы у нас ничего не вышло, даже если бы мы расстались, я хотела бы видеть его. Продолжать видеть каждый день, даже если в какой-то момент это стало бы невыносимым. Я залипла. Привязалась. Как собака, которую годами пинали, а потом разок потрепали за ухом. Я была так уязвима. Я всё ещё была уязвима, даже спустя два года после моего разрушительного развода, и Дэмиан сделал меня ещё уязвимее. Я не могла больше скрываться от самой себя. Я должна была прожить всё это. Всю эту боль. Прожить и принять. Я такая, какая есть. С багажом дерьмового опыта и миллионом ошибок, на которых я так ничему и не научилась. С неженским характером и мудачным поведением. Травмированная, почти двинутая. И с огромным желанием любить…

— Белл, – в кабинет просунулась светлая голова Уилсона. Как бы временами мне не хотелось ему втащить, он, его присутствие и его помощь приземляли меня, не давали свалиться в бездну неконтролируемых эмоций. – Ну, чего ты там? Тебя сопроводить или как? Или где? – пошутив, он неловко улыбнулся, словно общая тайна – тайна наших отношений с Дэмианом – сделала нас чуточку ближе и понятнее друг другу.