Книга 21 день, страница 125 – Анна Гром

— А ты зубы научилась показывать, да? – лживая улыбка слезла с его лица, словно отмершая кожа, его истинная суть явилась мне снова. Он люто ненавидел меня. А ещё ему было страшно. Потому что сегодня наручники надевал не он, сегодня их надели ему.

— Белл, у нас тут радиопомехи, запись остановлена, – в помещении раздался искажённый голос Уилсона.

То, что произошло потом, я помнила смутно. Я не думала, что творю – действовала на голых инстинктах, и плевать мне было на жалобу и объявленный мне следующим же днём выговор. Не разрывая зрительного контакта, я стрелой устремилась через стол. Схватив Патрика за волосы, я грохнула его лицом в поверхность стола с такой силой, что разбила ему нос. Не представлю, почему Коэн не успел среагировать: мешали ему наручники, или быстрота моей реакции с годами тренировок стала лучше, но факт превышения полномочий был налицо. Патрик сидел ровно, из раздувавшихся, как у быка, ноздрей медленно стекала кровь.

— С-с-сука, – тихо прошипел он, но дать мне сдачи не осмелился.

— Твоя связь с мелкими говнюками из подполья очевидна. Если ты будешь сотрудничать и расскажешь, где они базируются, тебе скостят срок, – отчеканила я недрогнувшим голосом, хотя внутри ещё бурлил адреналин. Я хотела ударить его снова. И еще, и ещё.

— Ты всегда была сукой. Тебе нужны были рамки. Тебе нужно хорошее воспитание, Фло, детка. Тебе нужны рамки, – он хрипло выплёвывал слова и заговаривался, я помнила – именно так его захватывал гнев. Он переставал соображать. Я понимала, что в любую секунду ему может сорвать крышу, и начнётся месиво, в котором у меня будет небольшое преимущество – его скованные руки. Но Патрик не шевелился. Его губы бледнели, и кровь затекала в их уголок. Он смачно плюнул в сторону – на пол упала пузыристая розовая клякса.

— Тебе тоже нужны рамки, Коэн, – я расслабленно откинулась на спинку стула, при этом не расслабляясь ни на мгновение. – Шохолл и Ньюман – гомосексуалисты. Тебя сунут в такую дыру, что когда ты выйдешь оттуда – если, конечно, выйдешь – то станешь идеально воспитанным, примернейшим членом общества. Ты же знаешь, как это бывает? Да, дорогой? – последнее слово я произнесла с оттяжкой, смакуя каждую букву, наслаждаясь каждым микроизменением в лице Коэна – от ярости до ужаса и растерянности. Он прекрасно знал, что замеченные в подобной связи заключённые едва ли живут в тюрьме долго. А я с каждой пройденной минутой понимала, что такому, как Коэн никто бы не доверил серьёзной информации. Наверняка ему просто дали денег. Ему часто давали денег за поблажки, он это любил. Так он ощущал свою власть…

— Мне нужен адвокат. С тобой я больше не собираюсь разговаривать, – сдавлен и зло произнёс Патрик. Я ощутила, как заныл потянутый трицепс – к организму начала возвращаться чувствительность, ко мне в голову – адекватность. Я встала и спокойно проследовала к выходу. Толкнув дверь внутрь, я поняла, что оставила своё прошлое в допросной комнате.

— Думаешь, расколется? – Уилсон нагнал меня в коридоре. В его взгляде читалось одобрение, однако, обсуждать со мной случившееся в допросной он не решался. И пусть. Говорить больше не о чем. Патрика в моей голове больше не было.

— Расколется. Но вряд ли он что-то знает.