Книга 21 день, страница 38 – Анна Гром

Сейчас на повестке дня был чёртов шторм. Придётся сильно напрячь Департамент полиции – необходимо усилить патрулирование улиц, чтобы самые «смелые» граждане не мешали работе дезинфекторов и не мельтешили по улицам без защиты. Таких, живущих в стадии отрицания, было очень много. Но, благодаря нашим общим стараниям, Подразделению удавалось предотвратить вспышки заражения – 2-3 единичных случая за месяц, это была почти победа. Если с обыкновенной безалаберностью можно было справиться «закручиванием гаек», то с сознательным выводом токсина с Мёртвой зоны всё было гораздо сложнее.

Выставив на коммуникаторе контрольное время связи с техниками, я спустилась на стрельбище. В спортзале Уилсон с остервенением лупил грушу. Он был зол и расстроен, я заметила, что от всех его предложений встать в спарринг, подчинённые ему бойцы отлынивали, как только могли: врали, прикидывались, улыбались и делали глупое лицо.

— Бе-е-ел! Разомнемся, а? – он издали помахал мне перчаткой.

— Мне в Зону вечером, Тед. Не хочу, чтобы ты меня покалечил, – крикнула я в ответ через весь зал. Парни заулыбались, видимо, я озвучила общую причину для отказа. Подойдя к стенду с оружием, я зацепилась взглядом за «глок», похожий на тот, что лежал у меня в бардачке, дожидаясь хозяина. Этот «глок», словно крючок, подцепил и вытащил наружу воспоминания о прогулке к «океану». Я поспешила стереть с лица глупую улыбку. Всё-таки стоит принять это – воспоминания были хорошими.

— Да ладно! С чего бы это? – Уилсон оставил грушу и пришёл ко мне на стрельбище, встал, сложив на груди руки, хмурый и растрёпанный.

— Ты злой, как черт, отвали.

— «Отвали», ага, – он обиженно фыркнул. – У вас это слово в базовую комплектацию вшито, что ли?

— У кого у «нас»?

— У девчонок.

— М-м-м… – я сделала вид, что мне интересны его познания и выводы и даже проигнорировала лёгкий сексистский выпад в сторону женского пола.

Таких сейчас большинство: борьба за права, за самоопределение, за сексуальную ориентацию, такая животрепещущая восемьдесят лет назад, потеряла свою актуальность – вперёд вышла борьба за жизнь. До Катастрофы заключались однополые браки, сейчас за это грозил реальный срок, до Катастрофы женщина могла посадить за решётку любого, кто просто хлопнет её по заднице, сейчас мы не имеем права на развод, даже если муж избивает нас. Всё это прикрывается пропагандой по возрождению населения и придавливается сверху информационным вакуумом. Мне было горько это осознавать, ведь я имела доступ почти к любому типу информации, я могла сопоставлять и анализировать чтобы однажды прийти к выводу – когда-то жить было гораздо безопаснее…

— Да я уже три месяца без нормального секса, скоро убью кого-нибудь!

Я без него два года, но не делаю из этого трагедии. И кто ещё здесь сильный пол?

— Соболезную.

— А вчера Дебби… всё было бы идеально, и Браунинг ещё так удачно отвалился по каким-то своим делам… – Да, мне, как никому, были известны его дела – два часа под окнами моего дома… – В общем, послала она меня. У нас по секрету, две чистые проститутки на весь район, там запись на месяц вперёд.

— Избавь меня от подробностей, – я сделала вид, что меня тошнит, и потянулась к наушникам, надеясь перекрыть поток чужих откровений.

— Слушай, Белл, а может, мы с тобой, ну, – он неловко переминался с ноги на ногу то и дело приглаживая торчащие светлые волосы и избегая прямого взгляда, а я, постепенно соображая, о чём речь, начала медленно закипать. – Ну, как приятели… Протянем друг другу руку помощи, а?