Книга 21 день, страница 82 – Анна Гром

— Амелия, я, как Инспектор Первого Подразделения Отдела по ликвидации последствий Катастрофы со всей ответственностью заявляю, что сейчас гулять смертельно опасно, – я сделала суровое и страшное лицо, зная, что девчонки поверят мне. Этот способ я поглядела у Иена, он часто общался с дочерями при мне. – Нужно слушаться маму и не подходить к окнам и дверям.

— А когда ты к нам придёшь? – включилась Аура, оттолкнув сестру от монитора. Сонору с замученным взглядом уже никто не замечал, девчонки совсем затоптали её.

— После карантина, обещаю, – плохо скрывая стыд, сказала я. Совсем недавно я то же самое обещала Иену, но так и не сдержала слово. Я ощутила себя неблагодарной, заносчивой заразой, которая забыла дорогу в дом, где однажды её приютили и спасли от неминуемой гибели. Оправдываться мне не хотелось, хотелось извиниться и немедленно всё исправить. Угроза новый катастрофы заставляет ценить то, что имеешь.

— «Приключения Пигги» начались! – вскрикнула Амелия, посмотрев куда-то за спину матери. Там у них стоял телевизор, насколько я помню.

Девчонок сдуло словно ветром. «Приключения Пигги» – мультик о маленькой свинке, которая каждую серию не успевала домой к комендантскому часу. Каждую серию её ждали весёлые, иногда опасные, но поучительные приключения, после которых маленьким зрителям никогда не захотелось бы нарушать правила – именно так думала пропагандистская служба. Как оно было на самом деле, отследить было сложно – например, детям из Седьмого и Восьмого района вряд ли было до мультфильмов…

— Они меня с ума сведут, – Сонора стёрла невидимый пот со лба. Я улыбнулась. – Как ты? Пока Иен прохлаждается на материке в обнимку со Стельман, на тебя свалилась вся работа, – в её голосе послышались нотки ревности.

Я смутилась. В личную жизнь Иена я никогда не лезла да и, честно говоря, не испытывала к ней особого интереса, и, когда Сонора будто бы невзначай попыталась втянуть меня разговор на окололичную тему, почувствовала себя неловко. Неловко от того, что это меня вовсе не касалось, и одновременно от того, что Сонора подсознательно рассчитывала получить от меня поддержку.

— Ну, вряд ли в обнимку. Семья для него святое, это я точно знаю, – максимум, что я сумела из себя выдавить.

Поддержка из меня так себе, это очевидно, широтой души Соноры я не обладала. Сухость эмоциональных проявлений как защитный фактор, вероятно, ещё не скоро оставит меня. Наверняка, Дэмиан уже расшиб себе лоб об эту бетонную стену…

— Я тоже знаю. И мне жуть как приятно, что я однажды обошла саму главу Подразделения в борьбе за сердце этого засранца, – она красноречиво заломила бровь и ухмыльнулась. В свои сорок три Сонора Максвелл была куда живее, чем я в свои двадцать пять…

— Ты крута, Сонора, – я засмеялась, заразившись её игривостью. Она была невероятно красива, возможно, не внешне – в утонченности она явно проигрывала Стельман – красота её шла изнутри: в манере говорить и смеяться, в крупных, ярких чертах лица, в широкой, обезоруживающей улыбке, в той любви, которую эта женщина дарила семье и всем, кто с ней соприкасался. Я бы так не смогла. Во мне нет столько жизненной силы, после Патрика я себя-то таскала кое-как. Мешок с кровью и костями – примерно так я чувствовала себя. Изменения приходили постепенно и почти незаметно, день за днём, час за часом, и вдруг – я даже не помню, в какой именно момент это случилось! – я поняла, что могу жить, дышать, чем-то интересоваться и даже влюбляться…