Книга Сентябрь, страница 10 – Мехмет Рауф

— На сегодня останьтесь!

Но, посчитав и это недостаточным, продолжила:

— Останьтесь, вы мне нужны.

Этот голос, этот тон – все это было таким загадочным и нежным, что Неджиб даже не выглядел удивленным, он просто склонил голову в знак согласия.

Суад извелась, стараясь не докучать им, пока не настал вечер. Погода, будто нарочно пытаясь разозлить Сюрейю, была настолько жаркой, а воздух – неподвижным, что все сидели словно в полусне, спрятавшись в прохладной тени за шторами. Фатин и бей-эфенди отправились в Стамбул в свои бюро, дома же остались двое мужчин и три женщины. Хаджер сегодня до обеда не показывалась – у нее бывали такие внезапные обиды и необъяснимое равнодушие к тому, что ей было важно. А утром они решили, что она расстроена из-за чувствительности к солнцу, присущей светлокожим людям. Пока Суад сидела с двумя мужчинами, она не могла принять предложение о прогулке и, в конце концов, приняла решение обратиться к пианино как к единственному спасению от висевшей в воздухе напряженности. Суад знала, что Неджиб любит музыку, поэтому, чтобы немного развеселить его, села за инструмент, за которым не сидела довольно долгое время. Сюрейя растянулся на тахте, уставившись взглядом в потолок, и пробормотал:

— В такой жаре и не отдохнешь как следует! – А потом уже веселее добавил: – Но все равно играй, Суад! Благодарю. По сравнению с жужжанием насекомых вокруг звуки пианино – действительно музыка для ушей.

Неджиб с особым удовольствием приставил к пианино низкий стул и сел рядом с инструментом. Суад уже давно не играла на пианино, и ей сейчас с трудом давались мелодии, которые она знала. Суад с сожалением призналась, что ее мастерство исчезло, словно это было наказание за лень.

В доме без остановки звучала музыка. Когда пришло извещение о том, что кушать подано, Сюрейя, глубоко вздохнув, встал, быстро направился к Суад и резко закрыл крышку пианино.

— Смертная казнь через музыку! – сказал он весело. – О Всевышний, мы спасены! Неужели ты стала одним из тех ангелов, что заставляют страдать, Суад?

За столом они снова подняли ту же тему. Прежде, чем Неджиб начал жаловаться, ханым-эфенди, смеясь, сказала:

— Так что же? Вы собираетесь на ялы?

— Да, и все из-за вас, – горько ответил Сюрейя. Хаджер стала расспрашивать, в чем дело, а ханым-эфенди обо всем подробно рассказала своим приятным голосом. С легкой улыбкой на лице она сообщила, что Сюрейе здесь все надоело и от скуки он собирается сбежать в Стамбул, где на берегу Босфора арендует прекрасный ялы, и увезет туда Суад. Хаджер сначала приняла этот рассказ за чистую правду, лицо ее вдруг исказилось яростью, но, сдержавшись, она сказала:

— Ох, как замечательно! А мы здесь одни…

Но тут ханым-эфенди, смеясь, перебила ее:

— А мы будем ездить на ялы к ним в гости. До сегодняшнего дня они были нашими гостями, а теперь гостить у них будем мы… Не так ли, Хаджер?

— Почему это? – холодно спросила Хаджер. – Разве мы не можем поехать, когда захотим?

— Ах, если бы мы могли уехать, уехали бы все вместе, – вздыхая, ответил Сюрейя.

— А! А я и вправду подумала, что они уезжают, – произнесла Хаджер, не скрывая искр радости на своем лице.

Неджиб испытывал жалость к Хаджер, которая, чрезмерно увлекшись подобными мелочами, так просто себя раскрывала. Возможно, по сравнению с Суад Хаджер была красивее, но в отношении всего остального превосходство Суад так сильно бросалось в глаза, что было решительно невозможно, чтобы сама Хаджер этого не замечала. Добронравие, серьезность, кротость, отзывчивость – все эти качества были у Суад, и красота ее от этих качеств становилась только глубже. Ее привязанность к мужу, спокойствие, постоянная улыбка и скромность возвышали ее, делали достойной уважения. В то же время порой случались мгновения, когда тонкие брови, прозрачная кожа Хаджер и завитки волос на ее шее меняли свое положение и она становилась по-настоящему красивой женщиной. В этой красоте Неджиб находил некоторое озорство и природную дикость. Но рядом с теплым спокойствием Суад он чувствовал, как его собственная несостоявшаяся супружеская жизнь и то, что он не может скрыть собственную злость и неприязнь к этой женщине за вежливостью и терпением, ранили его и причиняли боль. Он понимал: если бы не мягкость и терпение Суад, с Хаджер поладить было бы невозможно. Неджиб также замечал, с каким терпением и нежностью Суад отвечает даже на внезапные вспышки гнева Хаджер, которые та сама от себя не ожидала.