Книга Windows. Окна Большого города, страница 128 – Марина Белкина

В свой выходной Аглая Ивановна надела болоньевое пальто и мохеровый берет, положила в карман валидол, завязала в платочек на узелок серьги с изумрудами и отправилась по адресу, написанному на конверте, найденном Мариком в книге.

Это был богатый дом в Проточном переулке. Аглая Ивановна топталась перед закрытой дверью подъезда, как вдруг дверь распахнулась, и молодая женщина выкатила на улицу коляску. Аглая Ивановна придержала дверь, пропуская ее, и просочилась внутрь. Она поднялась на лифте на нужный этаж и позвонила в квартиру.

Дверь ей открыла грузная дама с короткой стрижкой, землистого цвета лицом и какими-то колючими глазами. Или Аглае Ивановне так только показалось из-за смущения? Эта дама не была похожа на худенькую блондинку с фото от слова совсем.

— Могу я видеть Элину…? – робко спросила Аглая Ивановна.

— Это я.

Аглая Ивановна откашлялась.

— Я мать Артема Соколова.

Лицо Элины осталось непроницаемым.

— Не припомню никого с таким именем.

Перебирая пальцами, Аглая Ивановна запустила руку в карман в поисках валидола и отступила к двери.

— И… как он жив-здоров? – быстро спросила Элина.

— Он умер восемь лет назад.

Они сидели за столом в стильной гостиной-студии. Аглая Ивановна пила кофе, а Элина курила одну сигарету за другой. На платочке перед ней лежали серьги с изумрудами и письмо Артема.

— Эти серьги мне подарил муж на пятилетие свадьбы, – сказала Элина. – Он был ювелиром, коллекционировал антиквариат. Эти серьги из Нарышкинского гарнитура. К ним есть еще и кольцо… Я была девчонка из рабочего поселка в Подмосковье. Моя мама стирала пакеты и сушила, прилепив к кафельной плитке над раковиной. А тут такой кавалер, солидный, с безупречными манерами, всегда при галстуке. Старше почти в два раза, зато модные рестораны, вечеринки и шопинг в Милане. Первый раз он поднял на меня руку через полгода после свадьбы. Приревновал к общему знакомому. Потом это повторилось, еще и еще. Я пожаловалась маме, а она говорит: «Терпи, это твой муж. Он теперь твоя семья. Семейная жизнь легкой не бывает». Говорит и костюм фирменный на себе поправляет, который зять подарил. А я сижу перед ней с двумя фингалами под глазами и думаю: что ж ты за тварь такая, я же твой ребенок.

Элина затушила сигарету в блюдце и взялась за другую.

— Но я терпела… Наврала мужу, что потеряла Нарышкинские серьги, а сама спрятала их в маминой квартире. Муж на удивление легко поверил. Да ему тогда и в голову не приходило, что я могу от него куда-то деться, – она улыбнулась. – Артем работал у нас водителем. Возил в основном меня. Он так и не отважился признаться мне в любви, я сама вывела его на разговор. Мне с ним было невероятно интересно. Вы знаете, я раньше никогда не думала, что можно любить мужчину не за цацки и дорогие шмотки. Просто за то, что он есть. Я писала небольшие рассказы, никому не показывала. Мне казалось, надо мной будут смеяться. А вот ему открылась. Артему очень понравилось, он заставлял меня писать еще и еще, любил сам смотреть, как я пишу. Уговорил отправить один рассказ в женский журнал, и его там опубликовали. Артем говорил, у меня талант. Я не верила, конечно. Всего лишь небольшие истории о любви, так каждый смог бы. Но я взглянула на себя его глазами, понимаете? Мама меня никогда не хвалила, муж говорил «да кому ты нужна, тебе почти тридцать лет». А тут я впервые в жизни поверила, что я не просто красивая кукла, а способна на что-то настоящее. – По щекам Элины текли слезы. – Я решила уйти от мужа к Артему, затеряться в огромном городе. Я дала ему эти серьги, чтобы он отнес их в ломбард. Денег должно было хватить, чтобы снять, а может, даже купить квартиру и жить первое время. В тот день Артем должен был заложить серьги и прийти на встречу со мной у Центрального телеграфа. Я стояла и ждала его. Конец октября, а я в туфельках, замерзла. Но не уходила. Стояла до самого вечера… Муж узнал о нашем романе. Ему стукнула домработница, которая видела нас вместе. Избил меня до полусмерти, три дня держал без еды и не выпускал из комнаты. Но дело даже не в этом… В тот день, когда Артем не пришел на встречу к Центральному телеграфу, во мне что-то сломалось. Я потеряла веру в людей, понимаете? Да и в себя тоже. Та тоненькая девочка, которая писала рассказы и дрожала на осеннем ветру в легких туфельках, умерла вместе с Артемом.