Книга Windows. Окна Большого города, страница 146 – Марина Белкина

Платон: Необъяснимо! Я искал их повсюду и нашел здесь. Нашел самого себя…

Ева: Делай, что должен, и все как-нибудь разрулится.

Пауза.

Ева: Я дождалась тебя. А теперь иди. Я тебя отпускаю.

Платон уходит со сцены.

— Я дождалась тебя.

Ева стояла возле кровати, зияющей пустым матрасом, нелепой и потерявшей смысл, как ушедшая любовь. Кровати, где она занималась любовью с Платоном. Кровати, на которую ее принесли без ноги. Кровати, над которой кружила Белая птица – олицетворение нечеловеческой боли, которую она почти преодолела. За черными занавесками своего окна. Главная героиня своей жизни.

На деревьях прозрачной дымкой зазеленела листва. Ветер гнал волну, ерошил молодую шелковистую траву, словно шерсть огромного прекрасного зверя. После майских праздников проведать Еву приехала мама. Она явилась с двумя неподъемными сумками, расставляла в шкафах банки с закрутками: салаты, лечо, маринованные огурцы и перцы. Жарила-парила в своем «кабинете», рассказывала Еве про поход с папой в гости к общим друзьям, про азалию и рассаду, которую высадила в теплице. Она больше не стремилась срочно пристроить Еву замуж, как залежалый товар со скидкой, успокоилась и жила своей жизнью. Ева была этому рада. Она больше не цеплялась за маму, как за костыль. Ева научилась жить одна.

Когда мама уезжала, Ева спустилась во двор ее проводить. Такси уже стояло у подъезда.

— Кастрюля с борщом в холодильнике. Отливай в ковшик, весь не разогревай, – напутствовала мама, усаживаясь в машину.

Из больших и указательных пальцев Ева соорудила квадрат воображаемого кадра, прищурилась и навела на отъезжающую машину. Такси удалялось сначала на крупном плане, потом на среднем и, наконец, на общем. А потом и вовсе исчезло за поворотом.

Ева задрала голову и посмотрела на высокое небо с перышками облаков. А в небе пели птицы, и ветер шептал в верхушках кленов. Начало июня, впереди еще целое лето. Это время, как и конец декабря, накануне Нового года, хранило в себе большие ожидания и надежды на лучшее. От этого лета Ева ничего не ждала.

Взгляд скользнул по мозаике окон дома напротив. Она привычно отсчитала глазами семь этажей. У Платона с Оксаной все наладилось, они кувыркались на брачном ложе, как и прежде. Впрочем, Ева теперь редко занимала место в зрительном зале перед тремя заветными окнами. С того дня, как она отдала Маб сундук с лицами, она стала терять болезненный интерес к Платону и его семье. Чужие лица вместе с эйфорией пробуждали в сердце Евы зависть, злость и отчаяние. Лицемерие тратило слишком много ее душевных сил. Без него в жизни Евы освободилось место. Для книг, свежих мыслей. Для себя настоящей.

— Ева?

Рядом стоял красивый светловолосый парень в джинсах и кожаной куртке.

— Я Андрей, инструктор из фитнеса. Помнишь меня?

Без трусов с павлинами Ева его не сразу узнала. Она стушевалась. Последний раз, когда они виделись, Ева была русалкой в красном купальнике, за которой парни бегают табунами и которая с высоты своего второго этажа не замечает парня из фитнеса в подвальном помещении. С высоты своей большой несбыточной любви Ева много чего не замечала. Теперь все изменилось. С тех пор, как научилась заново ходить, Ева чувствовала себя маленькой.

— Так как по поводу палаточного городка? – спросил Андрей.