Книга Windows. Окна Большого города, страница 73 – Марина Белкина

Когда Еве было года три, мама как-то сказала ей: «Давай посчитаем, сколько людей тебя любит». Ей почему-то было важно, чтобы ее маленькую дочку все любили. Они насчитали человек двадцать пять с двоюродными тетками и воспитательницей детского сада. Сейчас у Евы было пятьсот друзей в социальной сети. Многие звонили, но навестить заходила только Соня, та самая коллега, с которой Ева не хотела сближаться. Даже Кристина не зашла. Говорят, она вышла на новую работу, ей не до того. Получается, никто больше и не любит. Ну и не надо. Ева и не хотела никого видеть.

Лежа на кровати, Ева вытянула вперед обе руки, создала прямоугольник воображаемого кадра. Прищурилась и навела кадр на окно седьмого этажа, с гардинами из черно-белых масок.

«И вспомнил Петр слово, сказанное ему Иисусом: прежде нежели пропоет петух, трижды отречешься от Меня. И вышед вон плакал горько».

Зашла мама и сказала загадочно:

— А к тебе гости.

Ева вздрогнула: ей почудилось, что в ее гробу появилось круглое окошечко в небо. В комнату вошла Карина.

Она справилась о здоровье, внимательно слушала Еву, кивая и стараясь не смотреть на ее маленькую левую ногу. А потом достала из сумочки конверт.

— Это тебе на реабилитацию.

Ева так растерялась, что не заметила, как Карина выскользнула из комнаты.

В конверте было двести тридцать две тысячи рублей. Ева смотрела на этот почтовый конверт с разномастными купюрами, которые копились не один год. И вдруг звонко расхохоталась. Впервые после аварии. Ну уж если такая скряга, как Карина, расщедрилась и подарила ей столько денег, крыша мира точно съехала набекрень. Так может, в этом свихнувшемся мире не все потеряно и для такой, как Ева? Она выбралась из постели, надела протез, пошла на кухню и слопала три маминых котлеты.

— А где же Карина? – спросила мама. – Ушла, даже чаю не попила. Что за человек?

Потихоньку Ева начала выбираться из дома.

Попробуйте сесть на корточки, и вы увидите этот мир с совершенно другого ракурса. Так не разглядеть верхушек деревьев, которые весело треплет ветер, чертящих в небе птиц, солнце не слепит глаза. Зато вот травинка, по которой ползет божья коровка, деревья угрожающе шумят и дома давят своим железобетонным авторитетом. Ева увидела мир с позиции человека, который только что научился ходить.

Теперь ей нужно было осознавать каждый свой шаг. Ее пугали скользкие и неровные поверхности. Стало трудно подниматься вверх по ступенькам. Приходилось подтягивать левую ногу, идти не переменным, а приставным шагом. Когда Ева добиралась до верхней ступеньки, она задыхалась и обливалась по́том, а ведь раньше так любила скакать по лестницам вверх и вниз. Инструктор говорил, это потому что теперь у Евы нет своего колена. Если бы колено осталось, гораздо легче было бы адаптироваться и красиво ходить. Ах, если бы в тот день она не села в машину Егора! Зачем она согласилась? Ведь у нее был обратный билет. И деньги пропали…

Еве хотелось в бассейн. По ночам снилось, как она плывет. Мама говорила: «Продует, простудишься». Ева собралась в бассейн тайком от мамы и так же, как и при ходьбе, стала продумывать каждый свой шаг. До мелочей. Вот она разденется (если решится на это), оставит протез в раздевалке. У нас в спортивных клубах нет инвалидных колясок, как в Европе. Как добраться до бассейна? Можно взять с собой костыли. Но костыли с резиновыми наконечниками, а в душевой скользко. От душевой до бассейна идет резиновая дорожка, тоже можно поскользнуться и упасть. Ева боялась.