Книга Нечисть на полставки, страница 101 – Марина Андреева

— Понравилось? — спросил он.

— Да.

— Что именно?

— Яр, не надо.

— Не надо что?

— Проверять меня. Я помню, что было в фильме. Женщина бежала по набережной, мужчина играл на гитаре. Потом они поссорились, потом помирились. В конце они поцеловались на фоне Эйфелевой башни. А потом пошёл дождь.

— Ты смотрела?

— Я слышала. Пока не заснула.

Он вздохнул, взял меня за руку. Я не отняла. Его ладонь была горячей, и я фиксировала это как факт: температура тела повышена, возможно, из-за волнения. Но не чувствовала.

В конце августа Яр заказал столик в итальянском ресторане — том самом, где мы были в первую неделю. Красные скатерти, свечи в стеклянных подсвечниках, живая музыка — пианист играл что-то джазовое. Пахло чесноком, базиликом, дорогим вином и ещё чем-то сладким — ванилью, что ли. Я смотрела на свечи и понимала: огонь красивый, плавный, успокаивающий. Но внутри — ни тепла, ни уюта. Как будто смотрю на картинку в журнале.

— Я помню, тебе нравится паста с морепродуктами, — сказал он, открывая меню.

— Да.

— И ты любишь тирамису.

— Любила.

— Любишь.

Официант принёс меню в кожаном переплёте. Я открыла, пролистала, заказала бизнес-ланч. Суп-пюре из тыквы, греческий салат, куриное филе с овощами, компот из сухофруктов.

— Бизнес-ланч? — Яр поднял бровь. — В ресторане?

— Это дешевле.

— Я плачу.

— Не надо тратить деньги. У тебя работа курьером, ты присылаешь мне квитанции за аренду велосипеда.

— У меня есть сбережения, — он улыбнулся. — Марфа научила меня копить.

— Какие сбережения? Ты был демоном пятьсот лет.

— Она дала мне мешок серебряных монет. Сказала, что это моя зарплата за пятьсот лет. За вычетом налогов.

— Марфа — кикимора. Она могла дать тебе фальшивки.

— Она дала настоящие. Я проверил у ювелира.

— Зачем ты пошёл к ювелиру?

— Чтобы убедиться, что смогу тебя прокормить.

— Я не нуждаюсь в пропитании. У меня есть свои деньги.

— Алиса, — он положил меню. — Дай мне хотя бы попытаться.

— Хорошо, — ответила, потому что спорить не хотелось. Спор — это эмоция, а у меня их не было.

Официант принёс бизнес-ланч. Я съела всё — без удовольствия, но аккуратно, не оставляя крошек. Суп был тёплым, салат свежим, курица суховатой. Яр заказал пасту с морепродуктами и тирамису. Ел медленно, иногда поглядывал на меня.

— Ты не хочешь попробовать? — спросил, протягивая вилку с кусочком тирамису.

— Нет.

— Один раз.

— Я не чувствую вкуса.

— Ты чувствуешь. Просто не получаешь удовольствия.

— Это одно и то же. Как смотреть на картину в чёрно-белом цвете.

Он убрал вилку. Мы доели молча. Я смотрела на свечи, на пианиста, который играл что-то грустное, на пары за соседними столиками. Они смеялись, держались за руки, целовались. Я понимала — они счастливы. Но не чувствовала. Как будто смотрела документальный фильм о жизни других людей.

— Пойдём, — сказала.

— Хорошо.

В начале сентября Яр сказал утром: «Я хочу показать тебе кое-что». Он стоял у двери, уже одетый, в джинсах и белой футболке. Волосы собраны в хвост.

— Что?

— Сюрприз. Надень кроссовки.

Он привёл меня в парк аттракционов. Качели, карусели, тир, палатки с сахарной ватой и надувными шариками. Дети бегали, визжали, родители фотографировали на телефоны. Пахло попкорном, карамелью и бензином от генераторов.

Яр взял билеты на колесо обозрения. Две кабинки — красная и синяя — медленно кружились в воздухе.