Книга Твоя чужая жизнь, страница 142 – Марина Андреева

Разговор занял немногим больше пары часов. То есть, рассказ Юли, начиная с предыстории и подробного описания всех перипетий с самого утра, вмещался в час. Остальное время ушло на миллионы уточняющих вопросов, которые, возможно, так и сыпались бы на Юлю, но дежурный известил об истечении времени посещения.

— Не унывайте, Николай, завтра, конечно же, победа нас не ждёт, но, как я и обещал, для начала снизим срок. А остальное потом, — уже в дверях произнёс адвокат.

* * *

Вставать рано утром Коля явно отвык, всё так и сыпалось из рук, голова никак не хотела соображать. «Да и чего тут думать-то? Я ничего не могу изменить сейчас», — с грустью подумал он и, допив остатки кофе, вышел из квартиры. Погодка стояла сказочная: под ногами искрился в лучах фонарей свежий хрустящий снежок, небо было чистым, ни малейшего дуновения ветерка. На память сразу пришёл такой же денёк на даче у Стёпы. Вспомнилось, как они устроили пикник, разведя костерок в самодельном мангале. А следом, словно нож, пришли воспоминания о том, как они с Юлей нашли Стёпкино тело по весне, как зарыли его, а потом вернулись туда же с Василием. «Эх… не вернуть тех дней. Стёпку… и не только… стольких не вернуть…»

— Неужели у всех жизнь такая? — садясь в машину, пробормотал Коля.

— Мне б такую жизнь, — улыбнулся копавшийся поблизости дворник.

— Поверьте, она вам не понравится, — разубедил его Коля и вырулил из паркинга.

В зал заседания заранее никого не пускали. А вскоре появились полицейские и, освободив проход, встали в оцепление, не позволяя никому приблизиться к обвиняемому. Коле было жутко неприятно слышать, как пришедшие на слушанье скандируют оскорбительные лозунги в адрес носительницы его тела. Как только Юля появилась в дверях, тут же защёлкали фотоаппараты.

Представив, как сейчас себя чувствует подруга, Коля впал в ступор. Начало судебного процесса он в буквальном смысле слова пропустил, находясь в прострации.

Судья монотонно зачитывала обвинение, потом вызывала каких-то людей, а Коля всё ещё не мог сосредоточиться на происходящем.

— Пожалуйста, потише в зале, я не услышу свидетеля, — попыталась навести порядок судья и, дождавшись, когда собравшиеся приутихнут, произнесла: — Гособвинитель, пожалуйста.

За кафедрой ответчика стояла какая-то женщина. «Она что, свидетель? Откуда? Их же не было!»

— Алёна Ивановна, — обратился к ней прокурор, — расскажите, пожалуйста, суду о выезде и событиях, свидетелем которых вы стали двадцать восьмого октября две тысячи тринадцатого года. Что вы помните?

— Мы ехали из больницы на выезд, и нас остановили.

— Кто остановил?

— Я сидела сзади, не могу сказать. Просто не видела.

— Продолжайте.

— В машину завели молодого человека с многочисленными ранениями.

— Место, — просматривая разложенные на столе бумаги, уточнил прокурор и, немного выждав, повторил вопрос: — Место — где это было? Помните?

— Перекрёсток Кузнечного и Марата, возле музея Арктики и Антарктики.

— Хорошо, продолжайте.

— Пострадавшего посадили на кресло. Я начала осмотр.

— Вы были одна?

— На выезде я была вторым фельдшером, но первый ушёл осматривать ещё кого-то, так как сказали, что пострадавших двое. Я оказала скорую мобильную помощь. На теле пострадавшего имелось три ранения. В районе плеча была зацеплена артерия. Он был против, но мы уложили его на носилки. В результате было остановлено кровотечение, наложена повязка. Пострадавший порывался уйти, однако кровотечение было слишком сильным, мы поставили капельницу, зафиксировали положение и настояли на срочной госпитализации. Всё.