Книга Хозяйка приюта для маленьких драконов, страница 117 – Александр Витальиев

Я встала, подошла к полке под зеркалом. Там лежал медный ключ от оранжереи, который Брин отдала мне вчера, и браслет Роана в тряпице с лавандой. Я взяла ключ, повертела в пальцах. Медь была холодной, с царапинами, с чужой гравировкой на обратной стороне, которую я раньше не замечала: «Оранжерея дома Вейсс, ключ служебный». Это был не ключ от старой оранжереи приюта. Это был ключ от оранжереи дома Вейсс, той самой, в которой сожгли Иссу. Брин мне его отдала не случайно. Она знала.

Я положила ключ обратно на полку. Мне нужно было идти к оранжерее дома Вейсс, но не сегодня. Сегодня послезавтра, послезавтра в девять утра, и я должна была прийти в палату с записками и с ключом, и с браслетом Роана, и с тремя детьми в качестве свидетелей, и с наблюдателем, который не уедет, пока не увидит все.

Я вернулась к столу. Роан проснулся, смотрел на меня, не двигаясь, как будто боялся, что я исчезну.

— Ты ходила к Олли, — сказал он не вопросом.

— И к Марте, — ответила я. — В подвале нашлись записки. Про тебя, про Иссу, про Олли. Записки про то, как у тебя сняли браслет, как Иссу сожгли, как Олли надели печать. Имена, даты, подписи свидетелей.

Он закрыл глаза.

— Я не знал про Иссу, — сказал он. — Мне сказали, что она умерла от лихорадки.

— Тебе солгали, — сказала я. — Тебе солгали про сестру, про брата, про интернат, про браслет. Тебя не украли. Тебя продали дважды.

Я села рядом, положила его руку обратно себе на колено, и он не убрал, и я не убрала, и мы сидели так, пока в кухню не спустилась Тиса в чистой рубашке с косой, и не сказала, что завтрак стынет, и что Олли проснулся и спрашивает про дядю Роана.

— Я знаю, — сказал он.

— Я знаю, что ты знаешь, — ответила я. — Поэтому я и не уйду сегодня.

Он лег щекой на стол, и я накрыла его плечи полотном, и осталась сидеть рядом, пока за окном не запели птицы, и я поняла, что впервые за три ночи я не хочу спать, потому что в этом доме впервые за три ночи есть кто-то, кого я могу не лечить, а просто держать за руку до утра.

Утро пришло с тишиной. Снег перестал к рассвету, и крыльцо приюта стояло серое от соли. Дверь в сени скрипнула под рукой, когда я вынесла чугунок. В чугунке дымилась мазь от ожогов, та самая, которой ночью я натерла Роану побелевшие пальцы. Сегодня той же мазью предстояло доказать, что я еще целительница.

На крыльце уже сидел Ларс Вельт. Без папки, в обычной шинели, только на груди висел новый значок наблюдателя палаты. Он встал, когда я поставила чугунок на перила.

— Доброго утра, — сказал он. — Королевский наблюдатель примет вас в девять, в кабинете Маркуса Дейна. Я обязан сопровождать.

— Я знаю дорогу.

— Знаете. Но клятва привязана к дворцовой лечебнице. Пока вы не принесете туда бумагу, наблюдатель не вправе начать проверку. А бумагу без свободы вам не выдадут.

Марта вынесла две чашки, поставила между нами. Ларс взял свою, я взяла свою. Чай был горький, как всегда.

— Я еду в палату одна, — сказала я. — Вы можете идти рядом. Но говорить буду я.

Ларс кивнул.

Дорога через нижний город шла под мокрым снегом. На углу Малой и Каменной к нам присоединилась Брин. Она шла молча, в своем сером платке, и в кармане у нее позвякивал медный ключ от оранжереи.

У крыльца палаты меня ждал поверенный дома Вейсс, тот самый высокий, с блокнотистом. Он заступил дорогу.