Книга Хозяйка приюта для маленьких драконов, страница 65 – Александр Витальиев

— Перевяжете? — спросила я, и сама удивилась, что спросила.

Он достал свой платок, тот самый, с инициалами, который я забрала у него вчера и забыла отдать, и молча перевязал мне запястье. Его пальцы были шершавые и холодные, и я не отняла руку.

— Это не я, — сказал он. — Илана, это не я.

— Я знаю, — сказала я. — Но в палате решат иначе, если вы не подпишете показания сейчас.

Он сглотнул, достал перо и чернильницу, которые носил с собой, как другие носят табакерку, и начал писать. Я смотрела, как выводится первая строка, и впервые за этот день поверила, что мы доедем до конца.

Платок пах не мной. Это я поняла раньше, чем дошла до прачечной: чужой, сладковатый, с примесью хвои, как у женщины, которая не моет руки о еловую смолу. Я разложила его на столе у корыта, расправила углы. Инициалы Р. К. вышиты в правом нижнем, мелкой серебряной ниткой, почти не видно. Шов свежий, не старый. Кто-то подшил этот платок для него или для себя, но этим платком он молча перевязал мне запястье, когда браслет с еловой ветвью порезал мне кожу через ткань.

Я не имела права злиться. У меня не было на это ни места, ни времени. Я достала из кармана передника кожаную папку, положила рядом с платком и переписала в свою учетную книгу приюта три строчки: «Платок инспектора. Запах. Инициалы. Возможный источник — палата опеки, дом Вейсс или дом Маркуса Дейна». Под датой и временем поставила крест. Эту книгу я теперь веду как реестр. В реестре лежат имена детей, шифр заказчика из расходной книги мастера, имя торгового агента дома Вейсс с двумя стражниками, лист показаний мастера и его подпись, подпись Роана, требование о вызове королевского наблюдателя. Платок я туда не вписала. Чужие духи не улика, пока рядом не встанет человек, который их узнает.

В сенях пахло холодной золой и подсыхающим тестом. Марта гремела котлом у печи, но не позвала меня к завтраку. Это значило, что я ей не нужна, а она не хочет, чтобы я это видела. Из кухни тянуло мятой, и я поняла, что Нора заварила себе чай, но мне не налила. Тоже понятно. Роан, видимо, успел им что-то сказать.

Он стоял в дверях черного хода, без мундира, без печати на груди, в простой серой рубашке с закатанными рукавами. Цепь висела на гвозде у порога, пустая. Я протиснула плечо мимо его плеча, почувствовала, как ткань его рубашки скользнула по моему предплечью.

— Я искал тебя, — сказал он.

— Нашел, — ответила я. — Говори.

— Не здесь. Наверху.

Он пошел впереди, я за ним. Ступени скрипели по-разному под его ногой и под моей. На третьей он остановился, не обернулся, и я положила руку ему на плечо, чтобы не врезаться, и тут же убрала.

— Зачем ты вчера уехал со мной в нижний город?

— Потому что ты попросила.

— Не об этом. Зачем ты подписал показания мастера?

Он обернулся. Лицо у него было спокойное, но я видела, как дрогнул мускул у скулы.

— Потому что это показания, а не донос.

— А требование о наблюдателе? Ты понимаешь, что палата потом спросит, зачем бывший инспектор вызвал наблюдателя против собственного ведомства?

— Понимаю. И понимаю, что если не я, то не вызовет никто.

Мы дошли до канцелярии прежней хозяйки. Я отперла дверь ключом, который мне отдала Марта, и прошла внутрь. Роан задержался на пороге. Тут пахло старыми чернилами, Верой и сургучом. Я подошла к шкафу, вынула второй снизу ящик.