Книга Хозяйка приюта для маленьких драконов, страница 66 – Александр Витальиев

— Помоги вытащить коробку.

Он наклонился, и мы вдвоем вытащили тяжелый ящик с пожелтевшими папками. Я сняла крышку, достала стопку учетных книг, перевязанных шпагатом. Третья сверху была подписана «Реестр опеки, 774 год». Я открыла ее на середине. Там, между записями о поступлении детей и расходе муки, лежал лист, сложенный вчетверо. Сургуч на сгибе. Печать дома Вейсс — та самая, которую я видела на перчатке торгового агента.

— Это расписка, — сказала я. — Прежний смотритель продал семь имен с браслетами. Здесь подпись, печать и сумма. Эта бумага делает их сделку государственным преступлением.

Роан взял лист у меня из рук. Я не отпустила сразу, пальцы у нас сошлись на сгибе. Я отпустила — он нет. Подержал секунду и положил расписку на стол.

— Этого мало, — сказал он. — Подпись смотрителя. Печать дома. Сумма. Ни одного имени из малого совета.

— У меня есть имя агента. Я вчера записала его в свою книгу. Есть шифр заказчика из расходной книги мастера. Есть показания, подписанные тобой. Этого хватит для наблюдателя.

— Для наблюдателя хватит. Для совета — нет.

Я села на край стола, ноги стали тяжелыми.

— Тогда зачем ты подписывал?

Роан стоял у окна, и свет от фонаря во дворе падал ему на щеку косой полосой.

— Потому что ты одна.

Это прозвучало как приговор. Я не знала, что с этим делать. Встала, подошла к нему, забрала расписку из его рук, убрала в кожаную папку, к остальным пяти бумагам. Потом повернулась к нему.

— Если ты еще раз скажешь мне про чужие духи, я запишу это в книгу как показание. Больше не буду молчать.

Он кивнул. Я видела, как он сглотнул. Мне стало его жалко, и этого я себе позволить не могла. Я вышла из канцелярии, не оглядываясь, и на лестнице услышала, как он тихо сказал мне вслед:

— Спасибо, что не записываешь.

Я не ответила. Спустилась в кухню, налила себе чаю из котла, который Нора оставила на плите, отпила половину. Открыла учетную книгу на чистой странице и написала: «Расписка прежнего смотрителя. Найдена. Печать дома Вейсс. Подпись смотрителя. Сумма. Семь имен. Год 774». Под этим приписала: «Платок с чужими духами. Не записано». Завтра это тоже станет записано.

Чай в котле остыл, я вылила его в раковину — горькая нота в горле сейчас лишняя. На плите тлела маленькая жестяная печка, я подбросила два полена, чтобы вода для перевязки поспела к утру. Рука горела там, где браслет порезал кожу, а платок остался в канцелярии, и теперь запястье было открыто, порез щипал при каждом повороте кисти.

Из-за двери пахло подгоревшей кашей. Я открыла заслонку пошире, помешала котел, достала из шкафа стеклянную банку с мазью от ожогов с еловой смолой, поставила на стол. Мне нужно было перевязать руку, и я знала, что в сундучке остался кусок холстины, который пожертвовала Брин. Я разорвала его на три полосы, одну положила рядом с банкой.

На пороге кухни стояла Тиса. Босая, в ночной рубашке, с волосами, прилипшими ко лбу. От нее пахло гарью и холодной чешуей — она снова превращалась ночью.

— Болит, — сказала она коротко.

— Где? — спросила я, уже доставая мазь.

— Вот тут, — она показала на локоть. На сгибе расцветал свежий ожог, маленький, в форме еловой ветви. Я положила руку ей на плечо, она не отстранилась. Я смазала ожог, перевязала чистой полосой холстины, затянула узел.