Книга Волчий цветик-Семицветик, страница 107 – Ксан Крылатая

И ушастый — подумала я, вспомнив своего первого зайца. Тоже ведь отказывалась его есть до последнего. Марку ещё повезло, что ему в приготовленном виде и на блюдечке подают. А мне пришлось бегать за своим… А Никитична, словно услышав мои мысли практически повторила слова Тимки, который тогда уговаривал меня поесть.

— Был. Только заяц — не домашний питомец. Это еда — добыча более крупных хищников, которым мясо необходимо, чтобы быть сильными и здоровыми. И мясо вкусное и полезное, не то, что у вас в городских супермаркетах продают, непонятно чем откормленное.

— Так то для хищников.

— То и для нас. Зря что ли охотники на них охотятся? Вот егерь наш сходил на охоту, и добыл. Где же нам взять другое мясо, в деревне-то?

— Это тот, у которого мы раненую собаку оставили?

— Он.

— А он сможет вылечить Там-тама?

— Обязательно сможет.

— Значит, он сильный.

Марк подумал с минуту, а потом поднялся, помыл руки, и решительно устроился за небольшим, но крепким старинным столом.

— Ладно. Силы и мне понадобятся. У меня же теперь две сестры.

Суп оказался действительно вкусным. И братишка слопал его так быстро, что я удивилась. Раньше, он предпочитал второе, не очень уделяя внимание супам. Похоже слова приютившей нас женщины, вкупе с аппетитным ароматом и голодом, стали переломным моментом. Дома, навряд ли удалось бы уговорить его на это. А тут только ложка о тарелку стучала.

К травяному чаю, нам достали варенье из земляники и свежий домашний хлеб, вытащенный из печи. Марк смотрел на румяный кругляш с таким благоговением, что я невольно улыбнулась. Он с детства любил хлеб. Особенно, если удавалось попасть на свежий, ещё теплый, в магазине. Он съедал часть корочки не донеся до дома. А тут прямо из печи достали…

— Молочко пьешь? — спросила Никитична, подвигая к нему кружку. — С горячим хлебом и вареньем — лучшее лакомство.

Братишка только кивнул, и с удовольствием вгрызся в хрустящую корочку.

Я поблагодарила женщину, и тоже намазала кусочек исходящего паром хлеба вареньем. Маля повторила за мной.

— Свалились на вас, объедаем…

— Да что ты, девочка, меня не объедите! Я знаешь сколько запасов на зиму сделала… Здесь же скучно. Вот и живём тихонько, пользуем, что природа послала. Да ещё и в город, внучке да правнучке отправляю. А вам завсегда рада — это же какая у вас судьба вышла, столько лет ни сном ни духом, что родная кровиночка где-то есть. Так что если надумаете, приезжайте в гости когда захочется.

Никитична рассказала Мальве историю появления мамы здесь. Историю ее необычного имени. А мы в ответ поделились, как дальше дело повернулось. Марк слушал, периодически клюя носом, но упорно отказывался прилечь на диван. Щенки притихли, свернувшись калачиком у печки, когда пришел Тимка.

— Все хорошо. Петр Иванович сказал — крепкий …пёс, жить будет, — сообщил он с порога.

— Вот бы Снежке сообщить! А то она переживает, наверное. — Марк тут же подскочил из-за стола, словно и не он только что чуть не уснул в обнимку с кружкой молока.

— Я, — Тим взглянул на Никитичну, и все же продолжил — сообщил. Она рядом была — представляешь, прибежала за нами.

— Значит точно волнуется. Ждет. Но вряд ли она поняла тебя. Я фильм про Хатико смотрел — там собака ждала своего хозяина каждый день, не понимала, что он умер. А ей говорили.