Книга Волчий цветик-Семицветик, страница 27 – Ксан Крылатая

— Так значит, врача у вас здесь нет?

— Как такового нет. Ежели что, к Федоровне все идут. Она работала раньше врачом, а как на пенсию ушла, так и все. Накрылась наша больничка медным тазом. Молодежь и так не желала оставаться здесь, как на учебу уезжали, так и с концами. А тут начали и родителей забирать.

— А вы, что же не уехали? — спросил Тим.

— Да кому я старая нужна? У сына своя семья, у внучки тоже заботы. А я тута вот, как родилась в этом доме, так и помру. — Женщина рассмеялась. — Навещали недавно, подарков навезли, — она с нежностью взглянула на пузатый стеклянный чайничек. — Правнучку привозили. Так эта егоза полдня рассматривала мои травки на веранде, названия спраша́ла, а потом и выдала, мол вырастет, и как я, ведьмой станет.

— А вы ведьма? — не удержалась я от вопроса.

Интересно же, жуть!

— Нууу, — протянула женщина, как-то озорно улыбаясь, и словно даже моложе становясь, — в каждой женщине живёт ведьма. Просто одни боятся и прячут ее, другие исподтишка пользуют силу, третьи принимаю как должное.

С улицы раздался глухой лай.

— О, теперьча точно Федоровна. Сидите, детки, щас я.

Мы переглянулись, и Тим ободряюще улыбнулся. Я хотела сказать, что мне понравилась старушка, даже если действительно ведьма, но и без слов почувствовала, что оборотень со мной согласен.

— Вот, Федоровна, гости мои нежданные, знакомься.

Хозяйка вернулась вместе с бывшим врачом, которая оказалась более низенькой, но зато более упитанной женщиной, в отличие нашей хозяйки. И возможно, немногим помоложе.

И тут я сообразила, что мы даже не представились. Стало так неловко…

— Здравствуйте, — мы с Тимом поднялись из-за стола, — я Эмилия, а это Тимофей.

— И вам не хворать, — настороженно ответила вновь прибывшая.

— И что же ты, Никитична, пустила в дом незнакомцев?

— Так замёрзли детки, врача искали.

— Я не совсем врач. Медсестрой всю жизнь проработала, и когда здесь никого не осталось, люди за советом ко мне идут. Что у вас случилось? Кому помощь нужна? — нас обвели сосредоточенным взглядом, словно сканируя на повреждения.

— Да нам, собственно, только узнать нужно. У вас тут роды принимали когда-то?

Спросила я, почувствовав, как сердце в груди начало волноваться. А ведь я понимала головой, что за пятнадцать лет, здесь скорее всего не осталось никаких данных.

— Принимали, — хмуро ответила женщина, и мельком взглянула на мой живот. — Только последний раз, это было восемнадцать лет назад. Сейчас и негде, и некому.

— Расскажите, пожалуйста… Вы не помните случайно, кто тогда рожал?

— Чего же, помню. Только зачем вам это?

— Мне нужно… Я… Я ищу…

Стало вдруг так тяжело произнести вслух простое слово, что ком сдавил горло.

— У вас тогда две женщины рожали, — перехватил инициативу Тимофей. — У одной родилась двойня. Две девочки.

— Было, — с ещё большим подозрением ответила Федоровна.

— Расскажите, пожалуйста, очень прошу, — то ли простонала, то ли просипела я.

И похоже, женщина что-то увидела в моих глазах. Она задумчиво пожевала губы, и начала говорить.

— Две рожали тогда, верно. У той, что привезли изможденной в горячке, родилась двойня. Но она так была истощена и слаба, что выжила только одна. У другой тоже родилась девочка, но еще слабее. Их счастливый папочка забрал уже на утро, в районную больницу.