Книга Брачный договор для чужой невесты, или Мелкий шрифт кусается!, страница 18 – Тая Подлунная

Теперь плохая новость была из камня и ростом почти с Маркерана. Я, разумеется, выбрала момент для эмпатии к клиентам. Очень профессионально.

Каменная фигура повернула голову. Там, где должны были быть глаза, проступила строка. «Устранить помеху между алтарём и контрактом».

— Какая прелесть, — выдохнула я. — Меня только что признали помехой на уровне должностной инструкции.

Конструкт шагнул и пол под ним глухо стукнул. Я отступила — шаг, другой. Лампа дрогнула в руке, и тень конструкта легла на стену длиннее его самого. В этой тени он выглядел почти человеком. Cамое мерзкое слово в магическом доме. Почти человек, почти договор, почти безопасно. Почти живу.

Печать сорвалась с манжеты, ударила по приказ-печати на груди конструкта и тут же отскочила с таким звоном, будто укусила сковороду.

— Камень! — возмутилась она.

— Не отвлекайтесь на рецензию!

Конструкт даже не остановился. Он не был злым. Злой человек хотя бы вкладывает душу в преступление. Эта штука просто выполняла приказ. По букве. Помеха есть — помеху устранить. Никакой ненависти, никакой радости, чистая исполнительная дисциплина.

Исполнительное производство на ножках.

Я подняла лампу, хотя понятия не имела зачем. Осветить собственное устранение? Очень любезно с моей стороны.

Печать снова вцепилась в грудную печать конструкта. На этот раз не отскочила сразу, заскрежетала зубцами по серебряной линии.

— Не читается! — прошипела она. — Приказ закрыт!

— Откройте!

— Я печать, а не консервный нож!

Конструкт поднял руку. Большую. Каменную. С прекрасными перспективами для моего черепа.

В этот миг я очень остро пожалела, что в прежней жизни не занималась чем-нибудь практичным. Фехтованием, например. Или хотя бы бегом от разгневанных клиентов.

Я зажмуриться не успела. Между мной и рукой встал серая мантия. Маркеран шагнул из бокового прохода столь резко, будто всё это время коридор держал его в запасе. Серая судебная ткань развернулась между нами и конструктом тяжёлой стеной. На её краю вспыхнули серебряные жилы.

— Носитель присяги между сторонами, — произнёс Маркеран громко.

Голос ушёл по коридору и конструкт замер.

Поднятая рука остановилась в ладони от мантии. Не потому что не могла ударить. Потому что не имела права.

Печать, всё ещё висящая на грудной приказ-печати, тихо икнула.

— Процедурненько.

— Молчать, — сказал Маркеран.

Он не смотрел на меня. Стоял боком, закрывая почти полностью, и держал мантию обеими руками. Лицо ровное, плечи напряжены, серебряные линии по ткани светятся всё ярче. Конструкт сделал полшага в сторону.

Маркеран повторил:

— Носитель присяги между сторонами.

Каменная фигура медленно повернулась и с задержкой. Так зависает человек у окна канцелярии, когда ему внезапно показывают недостающую печать.

Она обошла нас по дуге, дошла до стены, остановилась перед тёмной нишей и застыла. Строка на её лице погасла. Приказ-печать на груди треснула тонкой линией.

Печать отвалилась первой. Упала мне на манжету, возмущённо дрожа.

— Невкусно. Камень, чужая магия и тупость.

— Вы ранены? — спросил Маркеран.

Я открыла рот. Сначала хотела сказать «нет». Потом — «вы откуда взялись». Потом — «почему процедура только что оказалась прочнее каменной руки».

Вышло:

— Я больше не хожу за томами одна.