Книга Брачный договор для чужой невесты, или Мелкий шрифт кусается!, страница 16 – Тая Подлунная

— Она меня укусила!

— Она предупредила, — поправила я. — Укусила бы сильнее — вы бы сейчас подавали заявление на возмещение пальца в трёх экземплярах.

Печать отскочила обратно на мою манжету и гордо развернулась к пострадавшему гербом.

— Не ваше.

Тоненький голос прозвучал в коридоре так уверенно, что безогневые свечи, кажется, стали светить официальнее. Слуга прижал палец к груди.

— Это нападение на представителя рода Лидских!

Вот оно. Не «человека госпожи Аделины». Не «посыльного». Рода Лидских. Я посмотрела на белую тесьму у него на рукаве. Потом на Маркерана.

Он уже смотрел на тесьму. Мы обменялись взглядами. Без романтики, без музыки, без внезапного понимания сердец. Просто два человека увидели одну и ту же строку в живом документе: Аделина больше не плачущая тётушка на скамье. Аделина двигает людей по дому, проверяет доступ к свитку и пытается вынести улику до того, как мы успеем закрыть шкаф.

Семейная любовь, как выяснилось, тоже имела исполнительную службу.

— Ваше имя, — потребовал Маркеран.

— Теренс, лорд.

— Дом?

— Лидских, лорд.

— Служба?

— При госпоже Аделине.

— Вы свободны, Теренс. Передайте госпоже Аделине: свиток остаётся у леди Лидской под защитой рода Эйт. Любая следующая попытка изъять его без моего распоряжения будет рассмотрена как вмешательство в расследование подмены брачного договора.

Слуга побледнел.

— Лорд, госпожа сказала…

— Вы уже передали её позицию.

Маркеран говорил ровно. В его голосе не было угрозы, и именно поэтому угроза чувствовалась лучше: она не нуждалась в украшениях. Слуга поклонился ещё раз, неловко, почти согнувшись вокруг укушенного пальца, и отступил по коридору. Печать проводила его взглядом.

— Бежит не туда.

— А куда ему надо? — спросила я.

— К лекарю. Потом к разуму.

— Второй адрес в этом доме вообще существует?

Печать подумала.

— По слухам.

Маркеран повернулся к дверям кабинета.

— Фарн.

Из тени у стены немедленно выступил мужчина в серой форме. Я вздрогнула. Не потому что испугалась — хотя немного да, — а потому что он всё это время стоял так тихо, будто был частью коридора и получал жалованье камнем.

— Лорд.

— Два стражника к покоям леди Лидской. Смена каждые шесть часов. Доступ — только по моему письменному распоряжению или по распоряжению леди Лидской, подтверждённому Печатью.

Печать на моей манжете важно выпятилась.

— Подтвержу.

— Все проходы к архиву закрыть. Слуги домов Лидских, Мэррусов и Кора — без сопровождения в фамильное крыло не входят.

Фарн коротко поклонился.

— Будет исполнено.

Я посмотрела на Маркерана.

— Вы только что ограничили доступ моей семьи к моим же покоям.

— Да.

— На основании укуса.

— На основании попытки изъять ключевую улику под устное распоряжение заинтересованного лица.

— Звучит лучше.

— Поэтому я арбитр.

Это была почти шутка. Я бы даже улыбнулась, если бы внутри не шевелилось холодное: Аделина уже знает достаточно. Не всё, но достаточно, чтобы действовать. Значит, кто-то донёс. Значит, у неё есть люди возле кабинета, возле часовни, возле моих покоев. Значит, до конца этих семидесяти двух часов я не просто читаю договор.

Я ношу улику. И эта улика моргает. Свиток в моих руках действительно моргнул. Очень обиженно.

— Не принимайте на свой счёт, — пробормотала я. — У вас прекрасные доказательственные качества.