Книга Брачный договор для чужой невесты, или Мелкий шрифт кусается!, страница 60 – Тая Подлунная

— Есть риск, — сказал он. — Если Эстер достаточно осторожен, он потребует другого адепта.

— И тогда нам нужно заранее обосновать именно его.

— Статистикой заверений.

— И связью с делом: он уже фигурирует в реестрах подготовки контракта, пусть и боком.

— И тем, что приказы-печати с частичным следом «Э» требуют эксперта с совпадающей храмовой линией.

Я замерла.

— Совпадающей линией?

Маркеран открыл вторую книгу, с красной закладкой.

— Храмовые подписи делятся не по именам. По линиям обучения. У Эстера линия «Эйрского ключа». У Левия — «Серого свода». У Орса — «Чистого поля». Частичный оттиск на приказ-печати не доказывает имя, но указывает линию.

— То есть буква «Э» могла быть не первой буквой имени.

— Могла быть маркером линии.

Прекрасно. Вселенная подбросила мне доказательство и тут же выдала к нему сноску мелким шрифтом. Нотариально заверенный издевательский жест.

— Но Эстер всё равно остаётся первым кандидатом, — сказала я. — Потому что линия совпадает, статистика совпадает, Дриан работал через него чаще остальных, и Аврелия слышала «учитель», не «Эстер».

— Да.

— Значит, мы не ловим Учителя.

— Пока нет.

— Мы ловим канал.

— И заставляем канал показать, к кому он ведёт.

Внутри что-то встало на место.

Боль от Аврелии никуда не ушла.

Тревога из-за книги с четырьмя печатями тоже сидела на месте.

Просто поверх этого наконец легла конструкция. Узкая, скользкая, зато с понятным направлением.

Вот что я умела. И, наверное, вот почему это умение нельзя было отдавать только протоколам, которые ломают девочек.

Маркеран писал быстро. Не окончательный текст — проект. Каркас соглашения, в который к исходу дня, с Печатью и моей проклятой любовью к формулировкам мы вставим зубы.

— Название, — сказал он. — «Соглашение о независимом аудите спорной формулировки брачного договора».

— Скучно.

— Законно.

— Это часто одно и то же.

— Нет. Но полезно, если противник считает так же.

Я посмотрела на пустое место под подписями. Три строки. Арбитр. Сторона. Эксперт. Очень простая геометрия.

Треугольники вообще подозрительны. В брачных договорах — особенно.

— Кто понесёт?

— Сегодня. Через публичный реестр. Срок ответа — до полуночи.

— Мало.

— Достаточно, чтобы не успел согласовать версию с Дрианом.

— И достаточно, чтобы ошибся.

— Если он человек — да.

— А если адепт?

— Адепты тоже люди. Это их главная процессуальная слабость.

Вот за эту фразу я готова была поставить Маркерану маленькую внутреннюю печать качества.

Печать-юристочка на манжете тихо шевельнулась, будто во сне согласилась.

— Заверено, — пробормотала она, не открывая зубцов.

Маркеран дописал последний пункт проекта и положил лист передо мной.

— Подпись арбитра моя. Подпись стороны — ваша.

Он развернул лист ко мне. Третья строка была пустой.

— А вот это место Эстер Кор либо заполнит сам, либо оставит нам самое вежливое признание в уклонении.

К вечеру кабинет Маркерана пах воском, чернилами и юридической неизбежностью.

Очень специфический запах.

В моей прошлой жизни так пахли ночи перед крупным заседанием: кофе, принтер, чужие правки и слабая надежда, что противник забудет приложить приложение номер три. Здесь кофе не было, принтера тоже, зато на столе лежала живая Печать, которая время от времени щёлкала зубцами по черновику и выражала мнение без всякого уважения к канцелярской тишине.