Книга Брачный договор для чужой невесты, или Мелкий шрифт кусается!, страница 92 – Тая Подлунная

Спасибо, дорогая.

— Хорошо, — сказал Маркеран.

Я моргнула.

— Что?

— Хорошо.

— Вы согласились слишком быстро.

— Я учусь.

К пункту седьмому.

Вот это было уже почти опасно. Из-за того, что мне стало тепло.

А теплу сейчас следовало отказать в регистрации как несвоевременному.

В дверь постучали. Три коротких удара. Утро вообще стало злоупотреблять стуком.

— Войдите, — сказал Маркеран.

Писец с бледным лицом заглянул внутрь.

— Милорд, стража у храмовой дороги вернулась. Лорд Мэррус в аббатство не входил. У ворот его людей нет. В городе его тоже не видели.

Маркеран посмотрел на меня.

Если Дриан не защищал Эстера. Если Дриан не пришёл к воротам. Если Дриан не пытался спорить в зале. Значит, он уже шёл туда, где спорить не надо.

Туда, где лежала бумага.

Маркеран взял папку с брачным договором, ордером и скрижальными выписками.

— Поднимайте архивную стражу, — сказал он писцу. — Все внутренние ходы закрыть. Две смены к хранилищу. Печать со мной.

Печать поднялась на край стола.

— С ней, — сказала она.

Маркеран перевёл взгляд на меня.

Я встала. Быстрее, чем позволяли усталость, корсет и здравый смысл.

Все трое были против. Ни один не имел решающего голоса.

— Если он сегодня не объявится, — сказал Маркеран, — ему нужен оригинал контракта.

Он уже шёл к двери. Я пошла рядом.

— У него осталось одно действие — уничтожить улику.

Архив встретил нас так, будто давно ждал извинений.

И, возможно, имел на это право.

За последние двое суток мы врывались сюда с вопросами, страхом, чужими подписями, Печатью, которая щёлкала зубцами по историческим документам, и моим московским отношением к родовым святыням: бумагу надо брать и читать, даже если вокруг неё триста лет ходили на цыпочках.

Теперь мы пришли не читать, а защищать. Разница оказалась неприятно физической.

Внешняя дверь архива была уже открыта. У косяка стояли двое стражников, оба с лицами людей, которым объяснили, что обычная кража документов сегодня считается мирным исходом. За ними тянулся длинный зал с полками, тубусами, плоскими футлярами и сухим запахом старого пергамента.

Утро лезло через узкие окна тонкими полосами. Время лезло следом, и вот его впускать никто не просил.

Около трёх, может, пяти часов до полудня — в зависимости от того, насколько честно считать минуты, потраченные на бессмысленное дыхание.

Я уже была не уверена, что дыхание проходит по категории необходимого.

Маркеран вошёл первым c видом человека, который отвечает за место и заранее знает, что место может не простить ошибку.

— Внешний вход закрыть после нас, — сказал он. — Один человек остаётся снаружи, один внутри. Никого без моего приказа. Даже если приказ принесут с моей печатью — сверять голос через Печать.

Печать-юристочка на моей манжете оживилась.

— Я голос кусать не умею.

— Но узнаете подделку.

— Узнаю.

— Достаточно.

Стражники переглянулись: когда маленькая красная Печать участвует в распределении охраны, любой человек на секунду уточняет для себя профессию и шанс дожить до обеда.

Я их понимала.

Моя собственная профессия за последние дни тоже расширилась до пунктов, которые не влезали ни в один договор.

Маркеран положил папку на стол смотрителя архива.

— Оригинал брачного договора.