Книга Убей любимых, страница 100 – Л. Э. Харпер

Блеск алых капель на их телах разрывает мое сердце в клочья. Запах крови едкий, ржавый, с чуть заметной тошнотворной медовой сладостью. Я закрываю глаза, отгораживаясь от страшного зрелища, но кровь окутывает меня, окрашивает изнанку опущенных век, пятнает мои ладони, заливает руки. Я тону в ней.

— Нет! – визжу я в ночи. – Нет!

Я пытаюсь сбежать, но колючие кусты хватают меня за одежду. Липкая лоза царапает щеки. Эрик шагает вперед. Он не более чем в полутора метрах. Линдси приближается, ее окровавленные пальцы тянутся ко мне.

Хруст! На меня налетает шквал веток и листьев. Я вжимаю голову в плечи и прячусь за дерево. Цендрион вспышкой белой чешуи вырывается из подлеска, вскинувшись на дыбы, и обрушивается на призрака в обличье Линдси.

Она падает от удара острых загнутых когтей, и я кричу. Из ран хлещут новые потоки крови – но, едва призрак погибает, его морфомагические чары тают. Он съеживается, усыхает и перестает быть похожим на мою кузину. Я вижу его истинную форму: это нелепое существо, напоминающее многоножку со склизкой, морщинистой серой кожей.

Эрик-призрак переключается с меня на Цендриона. Он верещит, обнажая жуткие клыки, совершенно неуместные во рту моего лучшего друга с Земли.

Не обращая внимания на жгучую боль в руках, я сдергиваю с пояса кинжал единорога. Бросаюсь вперед и вонзаю острие в шею Эрика.

Лицо у него искажается, он издает булькающий вой. Когда его ореховые глаза обращаются ко мне, в мою грудь врывается бурный поток вины. Мне кажется, будто я вижу грусть в его умирающем взоре. Я сделала ему больно. Я поступила непростительно.

Мой грех ничем не искупить.

Однако это не настоящий Эрик. Это призрак. Его лицо скукоживается и сереет, пока он падает, принимая свою сальную насекомоподобную форму. Кровь, текущая из раны, чернеет. От нее воняет, как от протухшей три дня назад рыбы.

— Кайла, беги!

Я отрываю взгляд от не-Эрика и смотрю на Цендриона. На спине у него, вытянув руку, сидит Ашер – иномирское отражение земного друга, чье лицо отпечаталось в моем сознании, в моей умирающей душе.

Спрятав кинжал единорога в безопасные ножны, я ломлюсь через колючие заросли, протягиваю руки, отчаянно моля о пощаде. Хватаюсь за ладонь Ашера, и он втаскивает меня на шею Цендриона.

— Безукоризненно своевременно, – хрипло говорю я дракону.

Цендрион по-змеиному изгибается и одаривает меня кривой ухмылкой.

— Если не будешь осторожной, я начну думать, что ты превращаешься в даму в беде.

— Обычно даму спасает не дракон. – Ветки трещат и осыпают меня сором, пока Цендрион мчится прочь от места моего кошмарного преступления. – Но я тебя поняла.

Мне не стоило убегать от группы. Задним умом я понимаю, что это было глупейшим поступком. В фильме ужасов я была бы давно мертва, и заслуженно. Но дело в том, что голос Рексы – Линдси – взывал к моей душе. Я не могла не откликнуться.

Мы вырываемся из леса и оказываемся на пустой плоской каменной площадке. Настоящая Рекса здесь, Вален у нее на спине, Фир'тал рядом. Амфитэра сворачивает змеиный хвост и расправляет оперенные крылья. Сильно взмахнув ими, взлетает. Какое-то время она набирает высоту тяжело, но потом ее подхватывают невидимые восходящие потоки. Она широко раскидывает крылья и со свистом воспаряет в воздушном течении.