Книга Убей любимых, страница 158 – Л. Э. Харпер

Тьма наползает, сужая мое затуманенное поле зрения. Голова раскалывается, пульсирует, кружится.

Я делаю все, чтобы продержаться, но мое тело сдает. Попеременно приходя в себя и теряя сознание, я из последних сил надеюсь, что помощь уже в пути. Что мне удалось изменить свою концовку.

Из этой надежды расцветает понимание, мягкое и прекрасное, словно розово-золотая заря.

Мое желание измениться и выжить всегда крутилось вокруг других: семьи, друзей, любимых персонажей. Конечно, это благородная причина оставаться в живых, но я никогда не задумывалась о том, чтобы постараться ради себя.

Необъятная часть меня считала, что жизнь ничего не стоит. С таким трудно бороться. Одна, под удушающим весом этой веры, я была обречена на поражение. Я могла держаться лишь до тех пор, пока боль и стремление сбежать от нее меня одолеют.

Но теперь, когда мои шансы на выживание тают с каждой потерянной каплей крови, меня переполняет одно желание. Сияет в моей груди, прижимаясь к сердцу.

Я хочу выжить. Не ради кого-то, а ради себя. Потому что я хочу большего от жизни. Потому что заслуживаю лучшего.

Этого простого желания может оказаться достаточно, чтобы все изменить.

Такова моя последняя мысль перед тем, как меня уносит тьма.

Учитывая все обстоятельства, я недурно справляюсь со смертью.

Никаких истерик, криков и визгов. Вообще ничего. Просто огромное пустое ничто, как я всегда и подозревала.

Принять свою безвременную кончину легче, чем мне казалось. В великом «затем», в потустороннем мире, нет никаких ощущений. Моя боль ушла. Эмоций тоже нет, так что я не могу как-то оценить ее отсутствие. Не могу радоваться тому, что мои страдания закончились; не могу оплакивать смерть своего будущего, своих возможностей, своих мечтаний – всей жизни, которую прожила бы, если бы не сделала того, что сделала.

Впрочем, это не настоящее ничто, верно? Я все еще необъяснимым образом способна к сознательному мышлению. Сознательным оно почти не воспринимается, но вот они: идеи и слова, оформляющиеся во мне на глубинном уровне.

Я мыслю. Значит ли это, что я жива? Или я просто попала в какую-то особую разновидность ада, где обречена висеть в бесконечном небытии, запертая в собственных мыслях на веки веков?

Я вздрагиваю, представив это, и понимаю – я могу вздрагивать. Я могу чувствовать. И я чувствую себя… плохо. Эта мысль мне не нравится.

По мере того как я осознаю себя, небытие отступает, отпадая от меня спиральными завитками. Я стою на твердой, но невидимой земле. Вокруг моего обнаженного тела реет колдовское сияние, похожее на полярное. Оно мерцает. Время от времени из него вырываются призрачные огоньки, крохотные солнечные вспышки. Будто железные опилки к магниту, они притягиваются к точке света впереди.

Света, который становится все ярче.

Ох, черт. Я точно мертва.

Что ж, если придется выбирать между вечностью полузабытья в темноте и вечностью полузабытья на свету, я выберу второе. Направляясь к свету, я понимаю, что провалила свое последнее и главное задание, но понимаю со странным спокойствием. Что сделано, то сделано. Обратного пути нет. Моя земная жизнь окончена, но, возможно, получится как-нибудь устроиться в загробной. Она, похоже, и правда существует. Кто бы мог подумать?

Свет разрастается, затмевая тени. Мягкий и согревающий. Я почти готова улыбнуться.