Книга Убей любимых, страница 55 – Л. Э. Харпер

Это срабатывает. Залор поднимает руку, и сонм его тенечудищ разлетается в стороны, освобождая дорогу Цендриону.

— Ты считаешь себя равной мне. – Залор не злится и не глумится, говорит тихо. Прикидывает. Я будто вижу, как в голове у него крутятся шестеренки. Всезнание все же дает преимущества. Может, у меня получится выкрутиться благодаря старой доброй сообразительности.

Несмотря на все сюжетные повороты, не дававшие моим читателям отдышаться, я никогда не была особенно сообразительной. А теперь – зная, что я не придумала ни одного из тех поворотов, что я лишь наблюдала за событиями из другой вселенной, – я бы сказала, что сообразительности во мне ноль.

От этой мысли в мои внутренности запускает когти страх.

— Что же ты скрываешь, маленькая Кайла? – спрашивает Залор, глядя на меня сверху вниз. – Что за туз в рукаве делает тебя такой смелой?

— Я задаю себе тот же вопрос, – негромко рычит Цендрион.

— Не беспокойся, – отвечаю я дракону. – У меня есть план.

— Это меня и беспокоит.

Я морщусь. В планах я не сильна. И слишком похожа в этом на Кайлу. Что уж там, я даже общий сюжет книги не могу набросать. Я всегда писала интуитивно, следуя за ведущей меня историей.

— Ты ожидала моей засады. – Залор поводит рукой в сторону поля боя. – Ты выступила в первых рядах в сражении, которое должна была считать незначительным. А теперь предлагаешь мне ключ к победе в обмен на краткую передышку для вашего войска.

Он учуял в воде запах крови. И нарочито медленно подплывает поближе на своем облаке темномагии. Цендрион подбирается, но не двигается с места, отказываясь отступать перед Лордом Теней.

— Верно, да. – Я откашливаюсь, тяну время. – Требуя отпустить мое войско с миром, я имела в виду навсегда. Заключи со мной сделку. Если ты поклянешься, что пойдешь на перемирие, прекратишь войну и покинешь Элдрию, то можешь меня убить. Прямо здесь, прямо сейчас.

По лицу Залора расползается усмешка, разрывая сухую пергаментную кожу.

— Вот в чем подвох. Надо признать, я восхищен твоей дерзостью. Смертные не заслужили ничего – ни мира, ни свободы, ни надежды. Я не прекращу войну, пока Солера не станет моей.

Во мне мешаются огонь и лед, вызывая озноб. Его слова разожгли в моем сердце горячую ярость, но в тело вернулся мстительный холод. Я содрогаюсь от резко понизившейся температуры. Залор замечает мое движение. Кривит иссохшие губы. Должно быть, думает, что я его боюсь… а я, пожалуй, боюсь. Я знаю, насколько он силен.

А еще знаю его слабости. Он не терпит, когда ему противостоят. Он хочет, чтобы все думали, как он, следовали его темным путем; если же кто-то отказывается, Залору нужно доказать его безоговорочную неправоту, прежде чем уничтожить.

— Тьма порождает тьму, – нахожусь я. – Ты веришь, что пытаешься спасти мир, но просто спасти его недостаточно. Нужно изменить его.

Слава Оуре, я написала почти такой же разговор в конце книги. Может быть, историю еще можно спасти. Может, она просто перестраивается. Я не знаю. Я не могу тратить силы на предположения, пока мой план висит на тончайшем волоске.

Залор пренебрежительно отмахивается от моего довода.

— Я изменю мир, когда он станет моим. Смертные могли спокойно жить, приняв мое законное правление, но предпочли насилие. Насилие они и получат.