Книга К чужому берегу. Предчувствие, страница 120 – Роксана Гедеон

Молоденькая Полина Бонапарт рядом со мной недовольно наморщила белоснежный носик.

— Что за дурачество? Дались ему эти барры. Не люблю их! — Она кивнула подбородком в сторону своей невестки: — Она тоже не играет. И то единственное, в чем мы с ней сходимся!

Я внимательно посмотрела на Полину, невольно вспоминая то, что говорил мне о ней Клавьер. Гм, она солидарна с Жозефиной? Но Жозефина намного старше, а такой юной особе можно было бы и составить компанию брату. Однако в Полине, несмотря на красоту и хрупкость, не чувствовалось юности и живости, — только лень и даже какая-то скрытая болезненность.

Она обратила свой взор на меня:

— А вы тоже не любите эту беготню?

«Почему же, — подумала я. — Будь тут мои близняшки, я бы охотно побегала. Да и вообще… я люблю играть в волан… и в серсо…» Однако нынче я была не на лужайке перед своей куропаточной гостиной в Белых Липах и резвиться с Бонапартами мне совсем не хотелось.

— Беготня не добавляет достоинства, — лицемерно сказала я вслух. — Женщина должна быть царственной.

Полина самодовольно кивнула. Ей явно понравилась моя фраза.

— Да, именно так. Я всегда это знала.

Чтобы отвязаться от нее, я направилась к ручью. Он кишел зеркальными карпами, и несколько дам здесь удили рыбу, смеясь и взвизгивая, когда добыча повисала на удочке. Слуга почтительно принимал у женщин улов, чтобы отнести на кухню, зажарить и подать позже, когда в гостиной будут накрыт стол и начнется бильярдная партия. Я уже подумывала и себе взять удочку — надо же было скоротать как-то время. Но тут мимо меня вихрем пронеслась мальмезонская косуля, а спустя миг я была настигнута самим первым консулом — потным, раскрасневшимся, с глазами, полными огня и азарта.

— Что вы тут скучаете? Я хотел сказать, что доволен вами!

Прежде чем я успела что-то произнести, Бонапарт схватил меня за обе руки, увлек к мостику и, остановившись в отдалении от прочих игроков, потянул за ухо так, что я вскрикнула от боли. Боже, не выдрал ли он у меня из уха сережку?…

— Ваше поведение мне нравится. Ваш муж постоянно злит меня, но вы — выше всяких похвал.

От генерала исходила атмосфера наглости, агрессии, удали. Он, с его античным, будто высеченным на камее лицом, как никогда сейчас напоминал мне римских цезарей — бесцеремонных и беспощадных. Я и раньше наблюдала, что именно так он и обращается со своими любимцами — дерет за уши, треплет за щеки (во время вчерашнего вечера в салоне он, запустив руку в шевелюру своего адъютанта Жюно, так потянул его за волосы, что у того вскрылась рана на голове и выступила кровь). Но я не ожидала, что генерал так скоро рискнет вести себя со мной подобным же образом, кроме того, от упоминания об Александре мне на миг стало страшно.

— Мой муж упрям, — признала я, — но он человек чести.

— Сейчас не об этом. Вы-то сделали правильный выбор, и это меня радует. Не встречайтесь только со всякими проходимцами, и я буду абсолютно доволен!

— С проходимцами? О ком вы говорите, генерал?

— А разве не пытался уже Клавьер протоптать к вам тропинку? Берегитесь его! Это подлец, каких мало.

— Он ваш главный поставщик! — вырвалось у меня с изумлением.

— Только до поры до времени. Пока в нем есть потребность. Но я предупреждаю: этот развратник — вовсе не тот, с кем должна общаться кузина Бонапартов!