Онлайн книга «К чужому берегу. Предчувствие»
|
— Вот оно что, — протянула я прохладным тоном. — А власти никто над ним не должен иметь, не так ли? — По крайней мере, он старается этого не допустить. Какую власть имеет над ним супруга? Смехотворную. Но участь любовницы будет куда более незавидной. Я глубоко вдохнула воздух, стараясь не слишком злиться. От Талейрана веяло сладким ароматом вербены — тем запахом, что всегда напоминал мне о Версале, но, кажется, сейчас даже это обстоятельство не могло успокоить внезапно нахлынувшую на меня злость. — А что, — сказала я резко, — я выгляжу настолько глупой женщиной, что не понимаю всего этого? — Мой долг — предупредить вас, Сюзанна. В конце концов, я пригласил вас Париж….. — Не надо опекать меня, как отец, Морис! — вскричала я разъярившись. — Я приехала в Париж не ради вас. И не ради Бонапарта! И все, что вы мне говорите, нет смысла произносить, потому что лучшей защитой для моей чести является брезгливость, которую я испытываю к вашему первому консулу как к мужчине! Талейран приложил палец к губам, призывая меня молчать. Но я могла бы поклясться, что в его серых глазах мелькнуло что-то вроде облегчения. Чуть склонившись, он завладел моей рукой и поднес к губам мои пальцы, — в этом его жесте была немалая толика почтительности. Он не жаждал отдать меня своему повелителю, и в его предупреждениях был не только здравый смысл, но и ревность. Морис защищал меня не только как дальновидный человек, но и как мужчина. Как только я осознала это, моя злость схлынула. Бонапарт — да о чем там говорить… — Меня не очарует ваш протеже, Морис. Никогда. Просто потому, что я люблю своего мужа больше жизни. — Снова ваш муж, — произнес он со вздохом. — Что ж, в этот раз я даже рад, что ваша любовь к нему будет препятствием к возможным неосторожностям. Оставив эту скользкую тему, министр сказал несколько комплиментов моему платью. Изумрудное, с вкраплениями золотистого, оно делало меня похожей на русалку и поистине зачаровывало. Великолепное одеяние для вечера!.. Я слушала министра, но улыбалась лишь уголками губ, напряженно думая о своем. И едва он умолк, встревоженно спросила: — А вам не кажется, Морис… — Что, моя дорогая? — Что, проворачивая свои интриги, сами попадете в капкан? Что вы не совладаете с этим хищником? Не научите его прыгать через ваш обруч? Хитрые планы Талейрана, поначалу, месяц назад, казавшиеся мне столь разумными, нынче казались мне малообоснованными. Логика в них была, конечно, но она разбивалась о доводы моей интуиции. Я ясно чувствовала, что над Бонапартом аристократы не возьмут гору. Это существо какой-то особой природы — честолюбивое, но властное настолько, что на него никто не наденет узду, и меньше всего к этому способны утонченные аристократы… — Тут вы ошибаетесь, друг мой, — запротестовал министр. — Вы видите его лишь с одной, очень незначительной стороны. Видите как женщина. А мне видны и его сильные стороны, и слабости. Он дьявольски умен, необыкновенно удачлив, невероятно энергичен. И одновременно — тщеславен, как павлин. Падок на лесть, как ребенок… — Вы рисуете его слишком поверхностно, — сказала я мрачно. — Мне он кажется порой просто жутким. Кто нам только его послал? — Франция благословляет его сейчас. — Ну да… Во всех лавках Елисейских полей только и болтовни, что о нем. А он, говорят, переодевается мелким служащим и ходит подслушивает эти разговоры. Что за планы у него? Куда он метит? |