Книга К чужому берегу. Предчувствие, страница 168 – Роксана Гедеон

— Да, такое за ним водится. У него болезненное самолюбие. Видите ли, до сих пор знатные дамы не становились жертвами его чар. Он всегда довольствовался певицами, служанками и лектрисами собственной супруги. Теперь он будет в ярости, полагая, что вы….. э-э, поманили его пальцем и подло бросили.

— Как вы можете говорить такое, Морис? Никого я не манила.

— Вы еще в Бретани давали ему обещания, — напомнил Талейран.

— Я обещала, что буду убеждать мужа встретиться с ним. И я сдержала слово. Ни о чем другом не было и речи… Кроме того, вы сами говорили, что, уступи я вашему другу в его безумных желаниях, от этого не было бы никакого проку — женщины не могут руководить им…

Слуги пронесли мимо меня ванну с лекарственными травами. Из-за ширмы послышался плеск: видимо, министр погружал в купель свою больную ногу. Краем глаза я видела обувь, которую предстояло ему надеть на поврежденную ступню: два железных обруча, стягивающих щиколотку, соединены ремнями и пристегнуты к ботинку… Всю эту устрашающую конструкцию он вынужден был надевать каждый день, чтобы хоть немного сгладить хромоту. «Странно, — мелькнула у меня шальная мысль, — до чего же он ловок: в ту единственную пьяную ночь, которую мы провели вместе, я и не заметила на нем этого ортопедического приспособления…»

— Простите, мадам, что становитесь свидетелем моих хворей. Как мужчина, я никогда бы не хотел допустить подобного, но вы явились в неурочный час, и лицо у вас было такое, что я решил сразу принять вас, рискуя раскрыть не самые приятные личные подробности.

— Благодарю вас за это, Морис, — ответила я рассеянно. — По правде говоря, я приношу вам только неприятности.

— Это все из-за вашего мужа. Если бы вы взглянули на него трезво и прекратили мерить все события выгодами своего брака, вы не приносили бы неприятностей не только мне, но и себе, Сюзанна…

Я не ответила. Мне было как-то не по себе. Почему-то в новом доме Талейрана я не испытывала того спокойствия, которое посещало меня под защитой особняка Галифе три года назад. Что-то было не так… Министр никак не упрекал меня за то, что я ввела его в напрасные траты, не слишком ругал за ссору с Бонапартом (как видно, не так уж смертельно его боялся) и сразу заверил меня, что снабдит всеми необходимыми документами. И все же я тревожилась, да так, что дрожь пробегала по телу и хотелось постукивать ногой о паркет. Что было причиной этого?

Может, этот дом? Несколько месяцев назад Талейран приобрел прекрасный дом на улице Анжу — бывшее жилище маркизы де Креки. Он заменил здесь мебель, сделал роскошный ремонт, но не мог скрыть того факта, что этот дом — имущество, конфискованное у несчастной маркизы Республикой и проданное с торгов. Ну, ладно, с этим я могла смириться — прошлого не воротишь. Однако из окон этого особняка можно было видеть кусочек кладбища Мадлен. Там был похоронен мой сын Луи Франсуа де Вильер, невинный младенец, проживший только две недели. А еще кладбище Мадлен стало последним приютом для нескольких тысяч гильотинированных французов, среди которых были и король Людовик XVI, и Мария Антуанетта… Их обезглавленных тела были сброшены здесь среди многих других и засыпаны негашеной известью. Как можно жить рядом с таким ужасным местом? Тем более, если ты — бывший епископ, бывший придворный, бывший аристократ? Я бы содрогалась каждую ночь от такого соседства…