Книга К чужому берегу. Предчувствие, страница 80 – Роксана Гедеон

— С адъютантами, но чаще с вами, — уточнила я.

— Безусловно. Однако нынче даже беседа со мной его не соблазнила, хотя он считает меня страх каким умным пронырой и высоко ценит мои советы.

Ожидая, пока лакеи займут свои места на запятках экипажа, Талейран негромко произнес, задержав мою руку в своей:

— Я объясняю сей феномен вашим влиянием, мадам.

Несколько раздосадованная, я отняла руку.

— Что толку, Морис! Или вы не слышали, что он сказал о герцоге, моем муже? Что мне лучше без него, чем с ним, это ли не ужас?!

Лицо министра стало непроницаемым.

— Что в этом ужасного, милый друг? Э-э… мне ли напоминать вам, разумной женщине, что мужей может быть сколько угодно, а Франция — одна?

— Хотите такими разговорами завуалировано присоединиться к мнению Бонапарта? — вскричала я возмущенно. — Вы же бывший епископ, господин де Талейран, вы должны знать, что грех разлучать супругов?

— Помимо того, что я был епископом, Сюзанна, я еще всегда пользовался репутацией неглупого человека. Разум подсказывает мне, что не стоит цепляться за мужчину, который нисколько не ценит ваших усилий.

Это было умышленное преувеличение, конечно. Талейран абсолютно не знал, какие узы связывают меня с мужем, узы поистине нерасторжимые, ибо как иначе можно было назвать то, что мы с Александром пережили в ночь рождения Реми Кристофа? Однако я мрачно подумала, что какое-то зерно истины в словах министра есть. Александр мог бы внимательнее относиться к моему мнению и соотносить свои планы с моими…

— Перед вами большое будущее, мадам, — бархатным голосом произнес Морис. — Вы не только красивы, но и умны. Сейчас перед вами в Париже открыты все дороги. Вы можете стать владелицей самого модного салона, куда будут стекаться сливки нынешнего общества. А супруг… Что ж, супруг увлекает вас в Лондон. Поверьте мне как человеку, который достаточно пожил и там, и в Соединенных Штатах: это не та участь, которая сделает француза счастливым.

Помогая мне сесть в карету, он заметил:

— Ваше платье, кстати, было выбрано на редкость удачно. Этот ягодный цвет… Бонапарту очень понравилось. Вы осведомлены о том, что он боится белого?

— Боится белого? — переспросила я настороженно. — Что это значит?

— Генерал сторонится дам в белых нарядах, я не раз это замечал. Равно как и недолюбливает белых лошадей. И белые знамена… Что-то в этом есть странное, как ни крути. Но вы ему угодили.

— Я абсолютно не знала об этом…

Какая-то легкая растерянность овладела мной.

— Вы намекаете на что-то, Морис? На какую-то тайну? Не пугайте меня!

Талейран устало улыбнулся.

— Все это пустяки. Поезжайте домой и с легкой душой выспитесь хорошенько. Я бесконечно благодарен вам за этот вечер, мой друг.

В недоумении пожав плечами, я дала знак кучеру отъезжать. Талейран еще какое-то время стоял на крыльце, опираясь на трость, а в один из моментов, когда я обернулась, на прощание помахал мне рукой.

Проснулась я на следующее утро ближе к полудню в не самом лучшем расположении духа. Ноэль принесла мне завтрак в постель, потом вышла и вернулась с новым подносом — полным визитных карточек и приглашений. Три четверти людей, писавших мне, оставались для меня незнакомцами, и такое внимание весьма напоминало времена любвеобильного Людовика XV, когда придворные, едва углядев новую фаворитку короля, тут же бросались с ней дружить. Не слишком приязненно переворошив всю эту корреспонденцию, я заметила на одном из конвертов фамилию — Бонапарт, и распечатала это письмо. Оно было, к моему удивлению, от старшего брата первого консула — Жозефа, которого я знать не знала.