Книга Вкус невинности, страница 101 – Роксана Гедеон

Ей стало неуютно и неприятно, как всегда при упоминании об Эдуарде. Чьи-то шаги раздались позади нее. Застигнутая врасплох, Адель едва не вскрикнула и уже хотела обернуться, как проворные, невероятно наглые мужские руки обхватили ее за плечи и даже продвинулись ниже к груди. Она, еще не зная, кто этот нахал, изо всех сил ударила по мужским пальцам ручкой веера.

— Какая наглость! Кто вы?!

Глаза ее метали молнии. Герцог де Морни, усмехаясь, отвесил Адель глубокий иронический поклон.

— Я вас не знаю, - отчеканила она, пронзив его полным негодования взглядом. - Вы нахал. Убирайтесь отсюда!

— Полноте! Полноте, моя дорогая! Я герцог де Морни. Может, вы меня и не знаете, но я-то вас знаю. Не стоит портить гримасой добродетели такое хорошенькое личико. Я пришел к вам по делу.

Адель холодно смотрела на него. Сейчас у нее промелькнула мысль, что она, возможно, уже видела когда-то этого господина, и через секунду вспомнила где. В тот далекий июльский день, на площади Звезды, когда Эдуард на миг оставил ее и она услышала беседу двух хлыщей, говоривших, что ее отец - Демидов. Поза Адель стала напряженной, ее руки с силой сжали веер.

— Что вы хотите? - спросила она.

— Не буду прятать свои цели за красивыми словами, как это делают, вероятно, более деликатные ваши кавалеры.

— Вы слишком многословны. Не люблю болтунов.

Он усмехнулся.

— Я хочу купить вас. Сколько вы стоите?

Адель какую-то секунду холодно смотрела на него. Ни одно чувство не отражалось на ее красивом, классически правильном лице. Пауза оказалась длинной, так, что Морни на миг почувствовал себя в неловком положении, но Адель не спешила. Протянув изящную руку в белой перчатке, она взяла с подноса бокал с красным вином, посмотрела, какими рубиновыми красками играет жидкость при свете люстр, и, с холодным пренебрежением улыбнувшись, сказала Морни:

— Я стою сто тысяч франков, мой дорогой. Сто тысяч.

Он уставился на нее, ошеломленный тем, что она сказала:

— С ума вы сошли, что ли?

— Что такое?

— Вероятно, это была шутка, не правда ли, моя милая?

Она очень любезно - в любезности, впрочем, угадывалась холодность - произнесла:

— Нет, дорогой господин Морни. Это не шутка.

— И что, уже есть люди, которые купили вас за такую цену?

— Вы что-то имеете против цены?

— Я считаю, милочка, что вы повредились рассудком. Сто тысяч франков! За такие деньги я могу купить десятерых.

— Идите, - любезно продолжила она. - Покупайте.

— У меня была любовница, куда красивее вас, - грубо заявил он, чувствуя, что его выставляют дураком, - и она стоила мне ста тысяч, но стоила за целых три года!

— Вот как? Любезнейший господин де Морни! Вас хватило на целых три года? Как зол свет, упрекая вас в непостоянстве!

Он выпрямился, попытался презрительно навести на нее лорнет, так, как всегда делал, когда хотел кого-то унизить, но его взгляд столкнулся с твердым, как сталь, холодным и хищным взглядом Адель.

— Все ваши любовницы, - сказала она без гнева, но голос ее был ледяным, - не стоили даже моего мизинца. Если угодно, можете идти к ним. Неплатежеспособных я не люблю. Убирайтесь, господин де Морни, и позвольте мне насладиться музыкой.

— Ну-ну, милочка, поглядим, что вы запоете через неделю! Должно быть, вы плохо знаете Париж. Сто тысяч - это надо же! Да ни одна женщина не стоит столько!