Книга Вкус невинности, страница 112 – Роксана Гедеон

Адель, внимательно выслушав его, еще какой-то миг молчала. Потом, качнув головой, осторожно спросила:

— Что вы имеете в виду, князь, говоря, что мне ни в чем не будет отказа? Возможно, вы этого не знали, но я… я очень дорого стою и запросы мои велики. Кроме того, нужна достаточно веская причина для того, чтобы я решилась обидеть герцога Орлеанского, моего нынешнего любовника.

Она говорила откровенно, употребляла слова, которые вообще-то не принято произносить в светской беседе. Но ведь занятие, которое избрала себе Адель, многое объясняло. Об этом занятии многие имели понятие, в их числе был, естественно, и сам Тюфякин.

Казалось, кровь на миг прихлынула к лицу князя. Он кашлянул три или четыре раза - судорожно, хватаясь за грудь, так, что Адель, глядя на него, решила, что у русского вельможи, несомненно, астма или что-то вроде этого. Он превозмог кашель и достаточно внятно произнес:

— Я выдам вам чек на сто тысяч франков на предъявителя - сразу же, как только вы, мадемуазель, дадите согласие… И каждый год я вам наперед буду выдавать ту же сумму. Вы будете жить у меня, пользоваться всем, что я имею, - экипажами, лошадьми, виллами, знакомствами… клянусь вам, все будет так, как если бы вы были моей женой.

Брови князя были чуть сведены к переносице. Его, казалось, действительно очень волновал ответ, который должна была дать Адель. Видя, что она колеблется, он с улыбкой добавил:

— Вы так красивы. Могу ли я не понимать, чего вы стоите?

Адель все еще размышляла. Ведь речь шла о том, чтобы изменить всю предыдущую жизнь. Она говорила, что стоит сто тысяч за ночь, и это была правда, но распространялась ли эта правда на князя? Он предлагал ей нечто более ценное. Она сможет поселиться в роскошном особняке, не потратив на его покупку и обстановку ни одного франка. Об экипажах и виллах можно было сказать то же самое. Кроме того, не приходилось сомневаться, что она сумеет вытянуть из князя суммы более крупные, чем эта сотня тысяч.

Адель, очаровательно передернув плечами, сказала:

— Все это чрезвычайно интересно, господин Тюфякин… - Князь невольно улыбнулся, услышав, с каким неподражаемым акцентом она произносит его фамилию.- Быть почти княгиней - это, конечно же, хорошо. Должна признаться, своим предложением вы оказали мне честь. Но давайте говорить начистоту. Быть вашей женой - не означает ли это быть полностью вашей?

Вопрос прозвучал резковато, звук голоса Адель замер в воздухе. Она продолжила уже мягче:

— Согласитесь, князь, что я молода, красива и полна желаний. Более того, я полна честолюбия. Моего внимания добиваетесь не только вы. И мне хотелось бы знать, не думаете ли вы запереть меня у себя в доме?

Князь, качая головой, негромко ответил:

— Главное - будьте со мной хотя бы немного. Я стар и болен, Адель. Я не отниму у вас много времени. Мне хочется лишь заботы и тепла. Хочется видеть вашу улыбку и ваше красивое лицо. Вы будете жить, как вам заблагорассудится.

— Вы не ревнивы?

Тюфякин не сразу ответил и снова закашлялся; Адель на миг показалось, что с ним случится припадок удушья.

— Я не ревнив, - сказал он наконец. - И я не деспот.

— Я это теперь понимаю. Вы очень деликатный человек, господин Тюфякин.

Адель с признательностью протянула ему руку:

— Рада была познакомиться с вами. Однако, как вы понимаете, мне надо подумать. И вот еще что… хотелось бы предупредить вас…