Книга Вкус невинности, страница 44 – Роксана Гедеон

Приятелем Шарля, и причем самым близким, был князь Анатоль Демидов, вернувшийся из Италии. Но, если возраст у обоих был одинаковый, русский выгодно отличался от сверстника: был на два дюйма выше, сильнее и казался пышущим здоровьем. Красивая русоволосая голова очень ловко сидела на его широких плечах. В каждом движении Анатоля чувствовалась уверенность тренированного мужчины, умелого наездника, настоящего члена жокей-клуба. Одевался он проще, может быть, даже небрежнее, но, взглянув на него, всякий бы понял, как туго у этого молодого человека набит кошелек. Совсем недавно в Париж была привезена картина, написанная по его заказу, - «Последний день Помпеи», и это создало ему славу мецената.

— И что же, вы еще никого не нашли? - спросил Шарль.

— Я недавно в Париже, как вам известно. Но на одном приме я уже видел девицу, которая меня заинтересовала…

— Кто такая?

— Некая Жюльетта Друэ, кажется, актриса.

— Знаю, хорошо знаю эту особу. Черноокая красавица, не так ли?

— Да.

— Советую вам оставить ее. У этой девицы голова забита мыслями о возвышенных чувствах, я в этом убедился.

Всю жизнь знала только негодяев и всю жизнь мечтала о принцах. Она принесет вам слишком много хлопот своей сентиментальностью. Ей подойдете не вы, а какой-нибудь бедный писака.

— Да я, впрочем, так и подумал. Именно поэтому принял приглашение графини де Монтрей. О ней говорят так много, как о красивой женщине.

— Она и есть такая.

— Но из поколения наших матерей.

— Почему же вы ходите сюда до сих пор, если так разочарованы?

— Люблю французскую кухню, мой друг. И люблю это милое приличное общество. Здесь, может быть, немного скучно, но уютно. Кстати, я никогда не видел сына графини. Он не появляется здесь?

Шарль не сразу ответил, прислушиваясь к голосу своего приятеля. Анатоль говорил по-французски гладко, без малейшего акцента, и это всех очень удивляло. Удивительного, впрочем, здесь ничего не было: Демидов всю свою жизнь, с самого рождения, провел за границей и, наверное, русский знал хуже, чем французский.

— Появляется, но очень редко. Эдуард ненавидит приемы.

— Его зовут Эдуард?

— Да, это блестящий молодой человек, один из первых денди. Когда-то он был славным товарищем. Я не дружил с ним, нет, но все же полагаю, что вам, Анатоль, было бы полезно с ним познакомиться. Этот малый очень древнего рода, он может хоть каждый день видеться с Луи Филиппом, но…

— Но не хочет?

Анатоль мрачноватым голосом ответил:

— Какая она мне сестра? Если эта девица мне понравится, я не буду обращать внимания на сплетни о том, что я ей брат.

— Полагаю, очень скоро мы сможем ее перекупить.

— А откуда вы сами узнали о двадцати тысячах? - спросил Анатоль.

— О, это обычная цепочка светских сплетен, - улыбаясь, ответил Шарль. - Мадам д’Альбон видела Эдуарда и Адель вместе, графиня де Монтрей была тотчас же поставлена об этом в известность и, в свою очередь, объяснила, что ее кузен барон де Фронсак сделал это для блага племянника и даже заплатил за это немало денег… У мадам д’Альбон длинный язык, и стоило ей по секрету рассказать обо всем этом одной подруге, как о двадцати тысячах знал уже весь Париж.

Они взглянули друг на друга и оба почувствовали, что оставаться в отеле де Монтрей им не хочется. Это было чересчур приличное место.