Книга Вкус невинности, страница 47 – Роксана Гедеон

Пальцы Адель, лежавшие в ладони Эдуарда, легко сжали его руку:

— Я согласна. Я очень даже согласна. Давайте пойдем туда поскорее.

Поднимаясь по ступенькам мраморной лестницы, покрытой красным обюссоновским ковром, Адель впервые увидела госпожу де Монтрей.

Это был большой, в полный рост, портрет. Дама в розовом муслиновом платье на серебристой подкладке, с открытыми белыми плечами. Тонкое красивое лицо. Женщина казалась доброй и благожелательной, но такой изысканной и недосягаемо-утонченной… По крайней мере, так казалось Адель. Она даже заметила чуточку горделивого высокомерия в полуулыбке графини.

— Ваша мама - она и сейчас такая?

— Это портрет десятилетней давности. Работа Делеклюза.

Адель не могла бы выразить, что сейчас чувствует. Возможно, она лишь сейчас, оказавшись здесь, задумалась об их с Эдуардом будущем. И пожалела, что в их настоящем есть пока только квартира на улице Эльдер.

Действительно, разве не упоительно было бы открыто принадлежать Эдуарду? Жить в этом доме, называться графиней, пользоваться любовью госпожи де Монтрей. Она ощутила сожаление по поводу того, что у нее все сложилось не так, как складывается у других девушек. Не виновата ли она сама в этом? Адель бросила на Эдуарда тревожный взгляд и еще раз спросила себя: не была ли она чересчур доступна и чересчур влюблена?

Горькое облачко пробежало по ее лицу. Впрочем, был ли у нее выбор - у нее, внебрачной дочери ненастоящей графини? Прошлое ее было ужасно, прошлое Эдуарда - судя по портретам предков, висевших в галерее, - славно и безупречно. Он женится на равной себе. Но, Боже мой, будет ли его любить кто-то так, как она его любит? И сможет ли она сама отдать его в чужие руки? Кажется, подобная жертва будет для нее невыносима!

Впервые за свое знакомство с Эдуардом Адель ощутила боль. Она пыталась развеять горькие мысли, напоминая себе, что клялась ни о чем не жалеть - и действительно, жалеть ей пока было, в сущности, не о чем, ее отношения с Эдуардом складывались прекрасно, и она была счастлива, - но боль не проходила. Она снова взглянула на графа, и он заметил страдание в ее глазах.

— Что с вами, любовь моя? Может быть, я сделал неправильно, когда привел вас сюда?

Она не ответила, на мгновение отвернувшись, чтобы скрыть слезы на глазах. Но Эдуард понял, и холодный ужас на миг сжал его сердце. То, что он считал проявлением доверия, обернулось для Адель напоминанием о том, чем она пожертвовала, от чего добровольно отказалась.

Эдуард, честно говоря, не знал, как исправить ошибку. Он протянул руки, чтобы обнять Адель, но она сама повернулась к нему, порывисто, нервно, и прошептала:

— Нет, все это чепуха. Все это не стоит того, чтобы думать о нем. Поцелуйте меня, Эдуард. Я с вами бываю так счастлива… Право же, я просто глупа, когда думаю о чем-то недобром!

Она была сейчас воплощенный порыв и желание. Он обнял ее, чувствуя, что ее сжигает лихорадка, стремление забыться в его объятиях, и ее призыв взволновал и его. Кровь бросилась ему в голову. Прижимая Адель к себе, он покрыл бешеными, жадными поцелуями ее лицо и шею, потом, не отрывая губ от ее горячего рта, подхватил ее на руки и, обезумев от вожделения, почти вслепую понес ее по лестнице.

Адель была как в тумане. Мимо нее проплывали бархатные портьеры, венецианские зеркала, золоченые статуи, гирлянды, пальметты, грифоны, - она ничего не запоминала. Она чувствовала жар тела Эдуарда и, крепче обвивая его шею руками, ответила на поцелуй. Граф опустил ее в кресло и застыл на миг у ее ног, пожирая ее взглядом.