Книга Вкус невинности, страница 55 – Роксана Гедеон

Посоветовавшись, обе женщины решили подождать еще: быть может, Адель провела ночь в какой-то квартире графа де Монтрея. Гортензия привела себя в порядок, чтобы быть готовой, в случае надобности, тотчас выйти из дому. Потом в прихожей стали раздаваться звонки; Элеонора выбегала на лестницу, но это оказывался либо почтальон, либо молочник. Мало-помалу все обычные разносчики посетили дом на улице Риволи. Адель не возвращалась.

Гортензия почувствовала, что начинает всерьез тревожиться. Это было ни на что не похоже. Сердце ее сжалось, когда она подумала о возможности несчастного случая. Волнение усиливалось с каждой минутой, превратившись, наконец, в настоящий страх. Что произошло? Не попала ли она под колеса экипажа? Не напал ли на них какой-нибудь беглый каторжник, вроде того ужасного убийцы Ласенера, которого схватили на прошлой неделе? И не сделал ли ей чего-то дурного сам граф де Монтрей? Гортензия заломила руки и, заметив, что уже десять часов, поднялась, на что-то решившись.

— Может, известить полицию, мадам? - спросила Элеонора.

— Нет. Пока не надо. Пошлите слуг ко всем подругам Адель - может быть, она у них.

— Но у мадемуазель почти не было подруг, - резонно возразила беррийка, - особенно таких, у кого Адель могла бы задержаться. И потом, что собираетесь делать вы сами?

— Я отправлюсь к графу де Монтрею. Это, конечно, нарушение того проклятого договора с этим его старым дядюшкой, но другого выхода нет. Господин де Монтрей, пожалуй, единственный, с кем Адель встречалась.

Эдуарда разбудил камердинер. После бурно проведенной ночи и основательного кутежа, граф де Монтрей и не думал о том, чтобы просыпаться рано, особенно теперь, когда матери не было и не нужно было спускаться к завтраку. Сон его был тяжелый, неглубокий; неприятности прошедшего дня проникли даже в подсознание Эдуарда и не давали забыться полностью. Граф был измучен, недоволен и зол. Камердинера, который принес ему весть о посетительнице, он встретил с раздражением:

— Я приказывал оставить меня в покое. Вы что же, игнорируете мои приказания? Предупреждаю, вы в два счета будете уволены, если решитесь повторить такой фокус!.

— Но, ваша светлость, эта дама в слезах! Она непременно хочет говорить с вами!

Услышав о слезах, Эдуард рывком сел на постели. У него мелькнула безумная мысль о том, что это, возможно, Адель, и, сам себе удивляясь, он ощутил, как теплая волна радости плывет по телу.

— Дама? Что за дама? Она назвалась?

— Это графиня д’Эрио, ваша светлость, мать какой-то Адель!

Радость исчезла. Раз пришла Гортензия, значит, случилось что-то нехорошее. Эдуард поспешно оделся и, без сюртука, в одном жилете и рубашке, спустился в гостиную. Это была действительно Гортензия - дама под вуалью, скрывающая лицо. Видимо, крайне раздраженная ожиданием, она ринулась ему навстречу, и, без приветствий, без любезностей, с какой-то даже угрозой, прорывающейся в голосе, рассказала о том, что Адель не возвращалась домой с тех пор, как ушла вчера в полдень.

— Я пришла узнать: она у вас или нет? Быть может, вы что-либо знаете о ней? Если так, вы должны были известить меня, сударь!

Эдуард произнес, пораженный этой неприятной новостью куда больше, чем дерзким тоном ненастоящей графини:

— Мы расстались вчера в три часа дня, сударыня, и больше я Адель не видел.