Книга Вкус невинности, страница 56 – Роксана Гедеон

— Как же вы расстались? Где? Вы проводили ее, по крайней мере?

— Нет.

— Ах вот как! Этого следовало ожидать. Девушка, доверяющая вам, любящая вас всем сердцем, не заслуживает даже того, чтобы ее провожали! Что же это, по-вашему, - благородство?

Эдуард поморщился:

— У нас вышла размолвка. Адель пожелала уйти одна.

— Вы оскорбили ее? Вероятно, сказали ей правду? Боже мой! Я знала, что так будет. Знала, что не следует ее доверять вам! - Гортензия чувствовала сейчас такое презрение к этому высокомерному богатому денди, что готова была плюнуть ему под ноги. - Да вы же мизинца ее не заслуживаете - она была такая чистая, такая добрая, совсем не то, что вы! Ей нужен был человек с добрым сердцем, а вы, видно, полагали, что если у вас деньги, то вам вовсе не нужно думать об ее чувствах… Ах ты Господи, я даже представить не могу, что с ней случилось!

Эдуард зло произнес, чувствуя, как досада и беспокойство подкатывают к горлу:

— Вам не особенно к лицу эти слова. Вы женщина до конца испорченная, вы сами продали свою дочь, так что не следует искать какие-то грехи в других. Я лишь купил то, что мне предложили.

Гортензия смотрела на него, но плохо понимала смысл слов. Ей сейчас не до того было. Она думала об Адель, почти уверенная уже, что с ней случилось что-то ужасное, и теперь ненавидела весь мир за то, что тот недостаточно ценил и любил Адель, - ненавидела и себя тоже за свой поступок и свою ложь, но больше всего ненавидела Эдуарда - этого хлыща, бесстыдного развратника, который один виноват во всем! Рыдания сдавили ей горло: она насилу прошептала, пребывая в настоящей истерике:

— Ах, моя девочка!… Моя бедная девочка!

Эдуард, превозмогая неприязнь к этой женщине, взял ее за руку:

— Пока что нет причин убиваться. Я попытаюсь отыскать ее. У нас была ссора, это правда, но не столь значительная, чтобы Адель захотела что-то сделать. - Он говорил это, но и сам не знал, так это или не так. Желая убедить себя, Эдуард добавил: - Она обладает здравым рассудком. Вы искали ее уже?

— Нет! Она ведь никого не знала, кроме вас!

— Мне известно одно место, где она может быть. Это квартира на улице Эльдер. Я поеду туда тотчас же.

— Вы полагаете, она может там быть? - Гортензия едва могла говорить, ломая пальцы.

— Не уверен. Если ее там не окажется, придется известить полицию.

— А я? Что делать мне?

Эдуард холодно проводил госпожу Эрио к выходу:

— Оставайтесь дома. Я сообщу вам, если что-то узнаю.

Гортензия уехала. Минуту граф де Монтрей оставался в замешательстве. Временами и его охватывал страх: он лучше, чем кто-либо, чем даже мать, знал, как Адель была влюблена. Что, если вчера он обидел ее сильнее, чем сам думал? Она беременна, а в таком положении женщины становятся непредсказуемыми. Он не мог предвидеть той злосчастной встречи с Анатолем Демидовым, и искал причину в себе самом. Холод заползал в его сердце. Он чувствовал, что мир снова станет пуст - даже не пуст, а просто ужасен для него, если вдруг выяснится, что Адель что-то сделала с собой из-за него, из-за Эдуарда. Все превратится в отталкивающую, ледяную пустыню, не будет никого, кто любил бы его и кого любил бы он. До встречи с Адель он понятия не имел, куда себя деть; теперь же само существование, такое нелепое и безрадостное, покажется абсолютно ненужным.