Книга Вкус невинности, страница 76 – Роксана Гедеон

Понемногу Адель стала понимать, что, хотя квартира, деньги и наряды достались ей в целом очень легко, она еще ни на миг не приблизилась к тому, о чем мечтала. Она со злостью и тоской сознавала, что является пока обыкновенной, ничем не приметной содержанкой, каких тысячи в Париже. Она потеряла независимость и вынуждена была постоянно терпеть присутствие неприятного ей человека, грубого скандалиста, скупого буржуа.

Существование ее было крайне незавидным, и она не переставала ломать себе голову над тем, как бы его изменить.

В дождливый воскресный вечер 18 октября префект парижской полиции Анри Жиске был завален работой - делами служебными и делами, связанными с его собственными предприятиями и банком. На службе дел и тревог было больше. Уже очень давно из разрозненных и не вполне внятных донесений полицейских агентов у Жиске складывалось впечатление, что зреет какой-то новый заговор левых, которые на этот раз хотят ни много ни мало - захватить власть. Два года назад судьи и король были так безумны, что после смехотворного срока заключения выпустили на свободу таких непримиримых противников режима, как Огюст Бланки и его сообщники. Теперь они снова плели какие-то паутинные нити, но, черт возьми, на этот раз у них была сильная конспирация - по образцу итальянских карбонариев - и шифры. Жиске, ненавидевший левых и демократов всех мастей, охотно арестовал бы их всех без разбора и отправил бы на каторгу. Ему, если бы он действовал сам, не потребовались бы доказательства. Но господа министры и король считали нужным проявлять прекраснодушие и оставлять заговорщиков и мятежников безнаказанными - что ж, рано или поздно это кончится тем, что Луи Филипп будет убит или снова начнется революция.

Он читал доставленные ему агентами прокламации «друзей народа», читал проклятия в адрес богачей, которые грабят Францию, и призывы возродить девяносто третий год^[21] и, пока он это читал, у Жиске желчь подкатывала к горлу. Он был в бешенстве от собственного бессилия. Надо в тысячу раз усилить поиски, надо поймать этих людей и сгноить в тюрьме! Он перероет весь Париж, и пусть газеты что угодно кричат о «драконовских мерах, предпринимаемых господином Жиске». Он… В этот миг вошла экономка и сообщила, что ужин подан.

Жиске захватил бумаги в столовую. Ужинал он сегодня один, потому что жена и дети были за городом - как и всегда по воскресеньям. Экономка снова подошла и сообщила, что в прихожей его дожидается какая-то девушка.

— Что за девушка?

— Очень красивая, сударь. У нее ваша карточка.

Жиске абсолютно не помнил об Адель, но у него мелькнула мысль, что это может быть одна из его осведомительниц.

— Просите, - сказал он, принимаясь за еду.

Вошла женщина, стройная, очень молодая, прилично одетая: в черном коротком плаще на красной подкладке и красном платье. Она подняла вуаль, и улыбка озарила ее лицо. Жиске узнал ее в тот же миг - эти глаза невозможно было спутать.

— Вы?

— Да, я, господин префект.

— Прелесть моя, но я же просил вас зайти неделей раньше.

Улыбаясь, она села рядом с ним:

— В моей жизни многое изменилось, господин префект. Я теперь нашла человека, который меня содержит. Но я обещала вам доказать, что знаю, что такое благодарность, и я пришла.

— Вы очень изменились. - Действительно, он если и узнавал ее, то только по глазам. Одежда ее, конечно, была небогата. Но в целом эта девчонка выглядела очень и очень прилично, как дочь или жена какого-нибудь добропорядочного буржуа. Кроме того, она держалась с врожденной грацией и обладала чудесной осанкой. - Признаюсь, мадемуазель, вы даже сбили меня с толку.