Книга Вкус невинности, страница 79 – Роксана Гедеон

— Что, я могу быть выгодна вам, не так ли?

Жиске не предполагал в ней такой прозорливости. Видимо, девчонка хорошо изучила людские нравы и знает, что такое выгода. Ее трудно обмануть. Он усмехнулся:

— Вы проницательны. А что он вам такого сделал, этот граф?

— Об этом я не хотела бы говорить.

Сказав это, она сразу замолчала, притихла, склонясь над тарелкой, как будто была задета самая уязвимая и болезненная струна ее сердца. «Похоже, дело тут серьезно, - подумал Жиске. - Надо заняться ею. Она интересная особа. Надо только, черт возьми, навести справки, узнать ее фамилию и имя в участке - я ведь этого до сих пор не знаю - и выяснить, что же с ней произошло. Надо дать ей немного ласки и внимания - она в них нуждается. Она почти ребенок, и будет потом благодарна. Кроме красоты у нее есть некоторый ум, а это уже хорошо. Она может быть чертовски выгодным вложением капитала, если… если я поддержу ее на первых порах. В любом случае я ничего не теряю: она ведь так привлекательна».

Она сидела к нему в профиль, и профиль этот был нежный, еще полудетский. Черные ресницы отбрасывали тень на щеки. Жиске невольно, уже как мужчина, а не как префект полиции, снова залюбовался изящной линией ее шеи, полуобнаженными плечами, всей кожей ощущая волнение двух юных холмиков грудей - взгляд проникал сквозь корсаж и угадывал ложбинку между ними.

— Знаете, дорогая моя, - сказал он неторопливо и негромко, - я нахожу вас необыкновенно очаровательной, и все потому, что вы кокетничаете даже тогда, когда грустите.

— Кокетство - это мое единственное оружие, господин префект. Все остальное, что я умею, никем не ценится.

— А что вы умеете?

— Умею петь, и довольно хорошо, умею играть на рояле, знаю много стихов и прозы и могу декламировать. Но все это, увы, не принесет мне никакого дохода.

— Знаете, - снова сказал он, - бросьте вы этого вашего буржуа.

— Какого буржуа?

— Который вас содержит. Он вам ни к чему. Я мог бы… - Он потянулся к коробке с сигарами, достал длинную тонкую гавану и прикурил. - Я мог бы находить вам очень ценных людей… моих друзей, которые оценили бы вас лучше, чем тот ваш лавочник.

— Он ресторатор.

— Тем хуже. Он плох для вас.

— Я понимаю. Но принять ваше предложение не могу.

— Почему?

— Я беременна, господин Жиске. Так уж получилось. У меня сейчас нет сил продавать себя.

Взяв бокал с вином, она встала и подошла к камину. Отблески пламени упали ей на лицо, заплясали на плечах, золотя смуглую кожу. В некотором замешательстве она поправила локон, выбившийся из прически. Глаза ее были задумчивы. Жиске не спрашивал больше ни о чем - он и так понял, что к чему. История самая обыкновенная: бедную девушку из буржуазной среды соблазняет богатый красавец и бросает ее с ребенком. Видимо, в этом главная причина ее ненависти к графу де Монтрею. Но, черт возьми, на сегодня уже достаточно говорить об этом. Жиске встал и приблизился к своей гостье.

— Можно дать вам совет, мадемуазель?

— Можно.

— Найдите способ избавиться от вашего покровителя. Ребенок, которого вы ждете, может принести вам гораздо больше пользы, чем вы думаете. Если к его зачатию причастен граф де Монтрей, то рано или поздно его и его семью можно будет заставить признать ребенка, а это будет очень для вас полезно. Это пахнет большими деньгами.