Книга Звезда Парижа, страница 105 – Роксана Гедеон

Адель решительно предложила:

— Пойдемте, поблизости есть почта, там я напишу записку.

Чтобы опровергнуть возражения служанки, боявшейся, что ее станут бранить за позднее возвращение, Адель дала ей еще денег. Считая нужным хорошенько припугнуть девушку, она внушила ей, что молодой граф будет крайне разгневан, если письмо увидит кто-то, кроме него, и если об этом проведает даже его мать.

Служанка обещала сделать всё, как полагается.

На почте Адель негнущимися пальцами написала записку. Хотя в мыслях царил разброд, она все-таки сумела сообразить, что, если назовет в письме свое имя, может найтись десяток причин, которые помешают Эдуарду прийти. Может, черт побери, он действительно не хочет ее видеть. Может, этот старый дурень барон де Фронсак и не лгал… Задышав чаще, Адель решила писать от лица безутешной неизвестной дамы, вся судьба которой зависит от Эдуарда, и просила в письме только одного: чтобы он завтра на улицу Эльдер. Завтра. К семи часам.

Шмыгнув носом, она отдала письмо служанке.

— Отнесите. И горе вам, если вы что-то сделаете не так.

Эдуард в который раз повертел странное письмо в руках. Поначалу, когда он, уставший и раздосадованный сегодняшним приемом, прочел эти изобиловавшие ошибками строки, ему показалось, что это обычная любовная чепуха, которую ему часто посылали по почте. Потом ему показалось странным, что эта незнакомка знает об улице Эльдер, об его квартире для интимных свиданий. Стало быть, он с ней уже встречался.

Это не сумасбродка, жаждущая знакомства с графом де Монтреем, хотя к такому способу, как письма, взбалмошные дамы тоже иногда прибегали. Почерк был графу незнаком. Может, его изменили умышленно, а может, писали в большом волнении и оттого буквы были искажены. Эдуард взглянул на горничную:

— Что это была за дама?

— Очень молодая, господин граф. Прехорошенькая.

— Скажите, по крайней мере, какая она была? Блондинка? Брюнетка? Служанка покачала головой:

— Я не разглядела, сударь.

— И цвет глаз тоже не разглядели?

— Было темно, ваша светлость.

— Стало быть, вы знаете лишь то, что она красива, — раздраженно подытожил граф, бросая письмо на стол.

— О, знаю еще кое-что! Эта дама сказала, что у нее есть муж, и можно было понять, что она его боится. А еще она говорила, что вы будете рады письму и велела передать его только вам и никому другому.

Граф де Монтрей жестом дал понять, что горничная может быть свободна. Не было никакой зацепки, которая помогла бы разобраться, что за странная женщина высказала письменно столь странную просьбу. От записки не исходило даже никакого запаха. Полнейшая таинственность.

Было известно лишь то, что дама красива, но Эдуард был знаком с доброй сотней красивых женщин, и даже если перебрать только замужних, это не очень-то облегчит дело. В конце концов, Эдуард пришел к выводу, что это какая-нибудь взбалмошная выходка, предпринятая, скажем, графиней де Легон. Прелестная бельгийка ни на день не оставляла попыток возобновить отношения, и он уже устал противиться. Способ ею был избран экстравагантный, но, по меньшей мере, у нее есть фантазия. Эдуард решил, что на всякий случай выполнит просьбу — в конце концов, кто мог ему помешать посетить собственную квартиру? Но утруждать себя долгими раздумьями над подобной чепухой — это уж слишком. Мало ли какие идеи могут прийти в женские головы. Он пойдет, раз уж его так просят. Странно, но даже особого любопытства Эдуард не испытывал, и с усмешкой подумал напоследок только о том, что, возможно, завтра станет жертвой розыгрыша.