Книга Первая любовь королевы, страница 139 – Роксана Гедеон

Говорить новобрачным было особенно не о чем. Уильям был занятой едой. Джейн, которой кусок не шел в горло, поначалу молчала, дожидаясь, пока пройдет голодное рвение супруга, потом, уяснив, что аппетит его нисколько не уменьшается, перестала обращать на это внимание и начала задавать вопросы.

Спросила, между прочим, о родовом замке Говардов в графстве Ковентри, поинтересовалась их родственными связями. Уильям очень обстоятельно, хотя и запинаясь порой, поведал ей обо всем. Оказалось, его мать была бургундка, звали ее Изабелла де Сен-Поль, и приходилась она кузиной самому Филиппу Доброму^[91].

Среди английской знати он близких родичей припомнить не мог — так, седьмая вода на киселе… Джейн, услышав о матери Уильяма, впервые за весь вечер была приятно поражена.

«Родство с Сен-Полями, герцогами Люксембургскими, — это уже ничего. Весьма неплохо. Вероятно, сэр Томас, когда воевал во Франции, умудрился каким-то чудом взять себе в жены столь знатную даму. Впрочем, если он обращался с ней так же, как подумывает обращаться со мной, то нечего удивляться, что леди Изабелла быстро сошла в могилу».

— Есть еще овощное пюре, весьма превосходное, и поджаренные хлебцы, — сказал хозяин гостиницы, приблизившись к столу. — Не желаете ли?

Уильям, не в силах что-либо произнести из-за набитого рта, с готовностью кивнул. «И куда только все это входит?» — с тоской подумала Джейн. Потом, когда она заметила, до чего поспешно и грубо он ест, ей снова пришло на ум, что муж ее — сущий грубиян и невежа. Не смыслит даже, что существуют тарелки и для хлеба, и для сыра. Пирог разрезал собственным боевым кинжалом. Братья и отец Джейн, да и все мужчины, которых она знала, чаще всего вели себя за столом деликатно.

Она отвернулась, чтобы не видеть досадных подробностей. Но, даже если закрыть глаза на манеры супруга, то каким можно представить себе замок Ковентри? Что там за условия, каков гарнизон? Что и говорить, ни на что хорошее она не надеялась, напротив, воображение рисовало самые скверные картины. Когда пришло время, она первая решилась.

— Пойдемте, — сказала Джейн. — Леди Миллертон, очевидно, уже приготовила комнату.

Он бросил на нее быстрый, испытующий, откровенно мужской взгляд и тут же отвернулся, будто испугавшись собственной дерзости.

— Я приду… приду позже, миледи.

— Хорошо. Я буду ждать вас, сэр.

Она быстро поднялась по лестнице наверх. Старый граф проводил ее взглядом и сразу же с его языка сорвалось:

— Ну так что, может, выпьем, как полагается?

— Не хватало мне набраться именно сейчас! Хорош же я буду пьяный в свою брачную ночь! — грубо ответил Уильям.

Лорд Томас буравил сына взглядом. Проницательный трактирщик, понимавший, что к чему, уже наполнял его чашу вином. Сделав глоток, граф Ковентри не удержался от въедливого замечания:

— Вот что я тебе скажу сын мой… То, что ты решил сделаться святошей, маменькиным сынком и паинькой — это мне ясно… слепому видно, что ты намерен туфли ей чистить и подавать булавки…

Только уж, надеюсь, в свою брачную ночь ты сумеешь настоять на своем?

Уильям побагровел:

— Что вы прицепились ко мне и моей супруге? Леди Джейн — дама благородная и воспитанная, безупречная во всех отношениях!

— Вот-вот! Ты ее и по имени назвать-то не можешь, все «леди Джейн» да «леди Джейн», будто ты лакей какой-нибудь!