Книга Первая любовь королевы, страница 30 – Роксана Гедеон

— Вы нашли виновника или, может быть, виновницу? — спросила королева уже слегка обеспокоенно.

— Пока нет, каюсь, моя госпожа. А есть ли… есть ди острая необходимость искать столь малую пропажу?

— Меня интересует не пропажа, а само событие, сэр Хьюберт. — Королева своенравно вскинула подбородок: — Или вам кажется, что я должна смириться и жить, зная, что на кого-то из моего окружения нельзя положиться?

Она была как никогда красива сейчас: черные волосы, заплетенные в косы и уложенные наподобие ручек древней амфоры, оттеняли белизну кожи и свежий нежный румянец на щеках; капюшон, отделанный горностаем и наброшенный на голову, подчеркивал безупречность овала лица. Она казалась очень юной, хрупкой, но взгляд ее синих глаз был настойчив и требователен.

Начальник стражи негромко спросил, изменившись в лице:

— Платок, вышитый шелком, был очень важен для вас, моя королева?

Она выдержала его пристальный взгляд. И, сделав усилие, качнула головой:

— Да, важен. Вы мой преданный рыцарь, сэр Клиффорд, и вам я признаюсь: платок важен для меня и даже…

— И даже? — повторил он вопросительно.

— И даже может бросить на меня тень, если попадет во враждебные руки.

Ему, казалось, недостаточно было лишь получать приказы, он желал еще и все знать. Маргариту порой это злило, она совсем не хотела всякий раз исповедоваться перед Клиффордом, однако ради его преданности много приходилось терпеть.

Не меняясь в лице, она пояснила, что вышивала платок для герцога Сомерсета и, поддавшись порыву, допустила неосторожность: изобразила рядом с белым лебедем, своим гербом, герб Бофоров, а вокруг гладью вышила латинское изречение — «Omnia vincit amor»^[20]. Это можно при желании истолковать ей во вред.

Гримаса исказила рот Клиффорда, обнажились на миг острые белые клыки, и Маргарита, внутренне содрогнувшись, в который раз поняла, почему его за глаза величают «ланкастерским волком».

— Все побеждает любовь, — произнес он хрипло. — Кажется, именно так переводится это латинское изречение? Неужели его светлость не предостерегал вас, не говорил, чего может стоить такая неосторожность?

— О, сэр Клиффорд… — Ее голос поневоле дрогнул. — Я знала, что очень скоро мы с его светлостью расстанемся, а поскольку он мой лучший друг…

— Моя королева, — сказал начальник охраны, будто хотел помешать Маргарите сделать перед ним компрометирующее признание, — я буду искать шпиона, если это сделал шпион, не щадя сил. Возможно, впрочем, что пропажа — это случайность. Трудно заподозрить, что измена проникла в Виндзор.

— Да, зная ваши старания, трудно, — согласилась Маргарита.

— Однако, — продолжал он, — такое нельзя исключать. Тем более, что мои люди заметили женщину, которая ведет себя подозрительно.

— Женщину? — Вся кровь прихлынула к лицу Маргариты. — Ну, конечно! Это леди Редвуд! Можно было бы догадаться! И вчера, когда я отпустила дам, она задержалась дольше всех под каким-то нелепым предлогом! Много можно вспомнить…

Королева не любила леди Редвуд и держала даму при себе лишь в угоду влиятельным родичам последней. Но Клиффорд покачал головой:

— Нет, ваше величество, леди Редвуд ни при чем. Я говорю о малышке Лиз Вудвилл. Это она улучает каждую возможность, чтобы выбежать за ворота замка и встретиться Бог знает с кем. Это весьма похоже на сношения с недругами. Нельзя поверить, чтобы юная девица таким образом искала себе супруга…