Книга Лилии над озером, страница 135 – Роксана Гедеон

— Вы - гражданка дю Шатлэ?

— Я герцогиня дю Шатлэ, - вырвалось у меня.

Почему-то в присутствии этого человека я чувствовала себя униженной и мне хотелось хоть резкостью тона исправить это ощущение. Может, причиной тому было воспоминание о том интимном, что между нами было. Он ведь все-таки овладел мною когда-то, он, который заставил Белые Липы сдаться и стал здесь хозяином. Он был моим врагом. И он имел надо мной власть. Легко ли сознавать это в отношении человека, который когда-то подчинил тебя еще и как женщину!

— Ах, вот как. Герцогиня, - повторил он. - Знатная дама. Что ж, мне это знакомо. Но, как бы там ни было, нам есть о чем поговорить.

Узнал ли он меня? Не узнал? Я пожала плечами. Гийом Брюн сделал знак, и офицеры вышли. Все, за исключением уже знакомого мне полковника Эмбера.

— Вот что, госпожа герцогиня. Я уже успел выяснить, что столь быстрой победой обязан вашему благоразумию. И это хорошо. Хотя мы и понесли некоторые потери…

— Я тут ни при чем, - сказала я с внезапным страхом. - Я не люблю крови и никогда не приказала бы стрелять.

— Не беспокойтесь. Я ни в чем не виню вас. Возникла иная проблема.

— Какая?

— Это связано с вашим родственником.

— Моим родственником?

— Мне не известно, кто он вам. Его называют виконтом дю Шатлэ… а поскольку вы герцогиня, я могу лишь предположить, что он не ваш муж.

Брюн очень внимательно смотрел на меня, словно пытался выяснить что-то. Его взгляд скользнул по моей фигуре, потом, словно устыдившись видом моей беременности, он быстро поднял глаза, взглянул в мое бледное, как мел, лицо.

— Я сожалею, что вынужден говорить об этом с вами, - сказал он тоном, который показался мне достаточно мягким. - Это, должно быть, утомительно для вас.

— Не беспокойтесь. Полчаса или час я еще выдержу.

Помолчав, я пояснила:

— Виконт - мой деверь. Младший брат моего мужа.

— Так вот, этот ваш деверь заперся вместе со своими сообщниками в одной из комнат и грозит, что будет отстреливаться и взорвет замок, если его попытаются взять в плен.

Таким образом, Белые Липы принадлежат нам не полностью, здесь еще остался очаг сопротивления.

Это известие не поразило меня. От Поля Алэна я ожидала чего-то подобного. Но каким же все-таки неистовым и упрямым глупцом нужно быть, чтобы сделать из столовой крепость и даже оттуда угрожать генералу Брюну и двум тысячам его людей!

— Вы ничего не скажете на это, мадам?

— Я… - Вымученная улыбка показалась у меня на губах. - Если вы хотите, чтобы я уговорила его, то напрасно. Для меня было бы очень опасно сейчас встретиться с виконтом.

Полковник Эмбер перебил меня:

— Нам нужны сведения о нем. На что он способен?

— О, мне кажется, абсолютно на все.

— Прямо-таки на все?

— Скрывать тут нечего: он ненавидит республиканцев. И немало сделал во славу роялизма.

Лицо Брюна потемнело. Почти гневно он произнес:

— Нам это понятно. И он, и ваш муж, которого я очень хотел бы поймать, - преступники перед лицом закона. Вы знаете, что на днях был убит епископ Одренский, когда ехал в свою епархию? Несчастного вытащили из экипажа и расстреляли посреди дороги…

Я ничего не слышала об этом происшествии и не знала, причастен ли к этому Александр, но слово «преступник», употребленное по отношению к моему мужу, заставило меня рассердиться. Черт возьми, что преступного в том, чтобы казнить злодея, нарядившегося в сутану, но в свое время голосовавшего за казнь Людовика XVI?