Книга Лилии над озером, страница 138 – Роксана Гедеон

— Более того, Сюзанна, я никогда не стану вашим врагом. И никогда не причиню вам вреда. Я изменился, но вы навсегда оставили след в моей жизни, и, пожалуй, даже когда я буду умирать, я вспомню о вас с благодарностью. Вы подарили мне несколько месяцев самого блаженного сумасшествия и наделили уверенностью в себе как в мужчине на все последующие годы. Наверное, если б мы не расстались тогда, я до сих пор был бы влюблен в вас. Может быть, даже стал бы роялистом, чтобы больше нравиться вам. Но одно я сознаю четко: удача пришла ко мне после встречи с вами. Я пошел в гору, так что с уверенностью могу считать вас своей счастливой звездой…

Я слушала его молча. Мне вспомнился день, когда убили Кристиана Дюрфора. Именно тогда мне встретился Брюн. Или день, когда продавали мой дом с молотка. Странно, но покойный несчастный Кристиан и даже дом волновали меня сейчас больше, чем живой Гийом Брюн.

— Вы, как я вижу, тоже счастливы, Сюзанна.

Я подняла голову и спросила - совсем не по теме:

— Ваши люди здесь все разграбят, да? Мне этого ожидать?

Он некоторое время молчал, потом потер рукой подбородок. Непонятное выражение было в его шоколадно-карих глазах, когда он спросил:

— Разве у вас есть право оскорблять меня?

Несколько смешавшись, я ответила:

— Я никого не хочу оскорблять. Но вы напали на нас, захватили дом и…

— У меня есть привычка быть благородным с теми, кто сам ведет себя благородно. Я здесь гость.

— Согласитесь, господин Брюн, таким гостям не всегда рады.

— И все-таки давайте будем считать, что я гость. Поверьте, синие тоже умеют себя вести, особенно когда пользуются гостеприимством дамы.

Я ничего не ответила. Брюн спросил:

— Я догадываюсь, что наши причинили вам немало неприятностей. Это так?

— Да, - сказала я безучастно. - Совсем недавно меня арестовывали, генерал Эдувилль угрожал отправить меня на каторгу, а уж о том, что было раньше, лучше и не вспоминать.

— Признайтесь, Сюзанна, вы тоже были рады сделать нам зло.

— Я?

— Вы или ваш муж.

— Муж - возможно. Но не он первый занес руку с оружием. Ему навязали войну. Все мы были вынуждена защищаться, чтобы нас не убили.

— Но теперь первый консул всем предлагает мир. Шуанам не победить нас. А мы уже не хотим проливать кровь. Почему бы не помириться? «Единение и забвение» - чем вам не по вкусу этот девиз?

Я пожала плечами. Если честно, я была согласна с Брюном, но высказать ему это в глаза было как-то неловко. Все-таки он враг, захватчик. Да и говорить об этом следует не со мной. Генерал подошел, ласково коснулся моего плеча:

— Милая моя Сюзанна, пожалуй, я замучил вас своими разговорами. Такое не следует говорить дамам в обществе, но мне кажется, что вам скоро потребуются врач или акушерка.

Меня неожиданно тронуло такое проявление заботы. Впервые за всю беседу я заинтересованно подняла голову:

— А вы проницательны, господин генерал.

— Слава Богу, вы не считаете меня грубияном. Я действительно задержал вас.

— Вы далеко не грубиян, - сказала я смеясь. - Вы даже очень вежливы, и я думаю, что нам повезло, что именно вы нас захватили.

— Все-таки лучше иметь дело со знакомым? - так же смеясь, спросил Брюн.

Я поднялась, чувствуя, что мне лучше уйти к себе и отдохнуть. Громкий стук раздался в дверь, и топот послышался в галерее. Брюн, нахмурившись, шагнул к порогу. Обернувшись, я увидела ординарца. Лицо его было перекошено. Задыхаясь, он прерывисто доложил: