Книга Лилии над озером, страница 58 – Роксана Гедеон

— Скажите лучше, кто вы такой?

Неожиданно для всех Аврора бросилась вперед. Я смотрела на нее, крайне удивляясь ее виду. Она, казалось, вся затрепетала, глаза её сверкнули. Топнув ногой, девушка возмущенно воскликнула:

— Разве вы не видите? Да это же граф де Буагарди! Отоприте ворота!

Выяснять, каким образом граф оказался здесь, мы из-за закрытых ворот не стали. Я верила Авроре на слово. Два бретонца вынули тяжелые бревна из засовов и поддержали непрошеного гостя. Я вгляделась в его лицо. Это действительно был граф.

— Вот как? - спросил он, попытавшись галантно поклониться. - Госпожа дю Шатлэ? Мог ли я думать, что…

— Ему надо помочь! - вскричала Аврора. - Он же ранен!

Она прежде других заметила это. Свет факела выхватил из мрака левую руку Буагарди - она словно обвисла. На землю с рукава темными каплями падала кровь. Смуглое лицо графа сейчас было бледно. Зажимая рукой набухший от крови рукав, он насилу выговорил:

— Там, на лорианской дороге, - мои люди… Они почти все мертвы, но некоторым еще можно помочь. Остальных следует похоронить. Была стычка, мадам. Мы сохранили груз, но не дошли до места… Пошлите людей за раненными. И груз надо спрятать, он слишком ценен. Я знаю, вы не откажете…

— Груз? Какой груз?

— Английское оружие. Много ружей, порох…

Я не могла забыть о том, что мучило меня больше всего и, почти не слушая Буагарди, спросила:

— Ради Бога, граф… с моим мужем все в порядке?

Он, кажется, попытался улыбнуться и хотел успокаивающе кивнуть в ответ, но не успел. Ноги его подогнулись, и он упал в обморок, вызванный, вероятно, потерей крови. Бретонцы поддерживали его под руки и вопросительно поглядывали на меня.

— Да что же ты стоишь, мама? - в ужасе спросила Аврора. - Прикажи что-нибудь делать! Он умирает!

Я взглянула на нее. Ее просто била дрожь. От тревоги за графа или вообще от вида крови, к которому она не привыкла? Понять было трудно. Я сделала жест рукой:

— Несите графа в дом! Брике… где Брике?

— Я здесь! - раздался голос из толпы.

— Брике, дорогой мой, постарайся найти доктора. Или повитуху какую-нибудь. Этого никто не сможет сделать, только ты.

Потом, ласково коснувшись щеки Авроры, я ободряюще прошептала:

— Успокойся. По всей видимости, его рана не опасна.

Она повернула ко мне бледное, как мел, лицо и одними губами произнесла:

— Мама, я же… я же, кажется, люблю его.

2

Мои люди, отправленные на лорианскую дорогу, доставили в Сент-Элуа на двух телегах тела девятерых мертвых шуанов и трех раненых. Был и еще один - его не задела ни одна пуля, и он оставался с товарищами, пока граф ездил за помощью. Этот шуан пригнал во двор нашего замка тяжело нагруженную повозку. Когда Селестэн по моему требованию сорвал с повозки покрывавшее груз промасленное полотно, мы увидели добрую сотню отличных ружей английского производства, пять бочонков пороха и ящик, набитый крупными золотыми монетами, в которых я опознала испанские пиастры - мне приходилось их видеть во время пребывания на Мартинике.

— Иисусе! - не сдержал удивления Селестэн. - Вот это поклажа!

— Да, - протянула я. - Тянет на немедленный расстрел и сожжение замка, если о таком узнают синие!

Я поняла, что надо будет побеседовать с Буагарди на предмет того, что Сент-Элуа - не место для перепрятывания подобного груза. Рана его была не опасна. Брике не нашел доктора, но последний не так уж был и нужен: при должном уходе граф поправится сам уже через неделю. Правда, он потерял много крови и потому был слаб. Но, даже ослабевший, он не терял своего неизменного чувства юмора и оставался таким же насмешником, как и прежде. Это позволяло мне не затягивать с разговором.