Книга Лилии над озером, страница 74 – Роксана Гедеон

— Мне нужно одеть сына, - сказала я, привлекая ребенка к себе. - Его одежды здесь нет. Нужно выйти в другую комнату. Могу я это сделать?

— Нет. Не разрешено шнырять по дому. Мне приказано вывести вас на улицу.

Гнев закипел во мне.

— Вам приказано, может быть, убить мальчика? Сейчас холодно. Я не могу вывести ребенка в одной рубашке!

Солдат равнодушно бросил:

— Заверните мальчишку в одеяло.

— А что с моими дочерьми? - спросила я, едва сдерживаясь.

— Их взяли, должно быть, из той комнаты, в которой они были.

Это было похоже на правду, ибо среди шума, долетавшего с улицы, я различала что-то похожее на своевольные вопли девочек. Я, хотя и надеялась, что зла им не причинят, почувствовала, что сердце мое облилось кровью. Надо поскорее идти туда, во двор. Я закутала Филиппа в одеяло, натянула на него свои чулки и отдала ему свои теплые ботинки, по ходу этих процедур успокаивая мальчика, насколько было возможно. Потом, проклиная все на свете, вышла с сыном за дверь. Солдат, взяв ружье, последовал за мной.

— Мама, почему ты не выгонишь этого человека? - спросил Филипп, оглядываясь на моего стража. В моих ботинках, которые были ему велики, он все время спотыкался и еле волочил ноги. - Он из злого города, да?

По-видимому, кошмарное пробуждение представлялось ребенку продолжением кошмарного сна. Я тяжело вздохнула.

— К сожалению, малыш, он не оттуда. С негодяями из злого города я могу справиться, а с этими - нет.

Пока мы шли через дом, я заметила, что у двери каждой комнаты стоит синий часовой. Обитатели, видимо, были заперты внутри. У крыльца я встретилась с Маргаритой и девочками. Они с криком бросились ко мне, схватились с обеих сторон за юбку, и я облегченно вздохнула, убедившись, что с ними все в порядке. Но они выглядели подавленными - боялись вооруженных грубых людей в синих мундирах, заполонивших Сент-Элуа.

Авроры не было. Очевидно, ее не считали членом семьи герцога дю Шатлэ.

— Хоть бы мне разрешили поехать с вами! - проговорила Маргарита, забирая у меня Филиппа. - Господи ты Боже мой! Неужто вам не позволили даже одеть ребенка?

— Не позволили. Да ладно, он укутан достаточно хорошо, печалиться не стоит… Может, мне еще удастся уговорить их командира переодеть малыша. А что Франсина - жива? Ее не потревожили?

— Откуда же мне знать? Нас с девочками вывели и никуда не разрешили заглянуть.

Синие в этот набег, к счастью, вели себя более-менее цивилизованно. На заднем дворе слышалось кудахтанье домашней птицы, но прочего солдаты, похоже, не трогали и жечь поместье не собирались. У меня словно тяжелый груз свалился с плеч: больше всего я боялась именно пожара. Кроме того, в поведении республиканцев чувствовалась спешка - им явно хотелось поскорее справиться с заданием и убраться из Нижней Бретани.

— Что такого натворил господин герцог? - прошептала Маргарита. - Что такого страшенного можно было сделать, чтобы синие решились даже на ваш арест? Пресвятая Дева, что за беспокойная страна!

— Не знаю, - ответила я с мукой с голосе. - Я ничего не знаю, дорогая. Мне так плохо. Я даже представить не могла, что снова окажусь в тюрьме.

Я гладила головки дочерей, прижимающиеся ко мне, но отвечать на все тревожные вопросы близняшек была не в силах.

— Успокойтесь, мои вы сокровища, - твердила я машинально, - нам ничто смертельное не грозит. Взгляните на меня - я же не боюсь.