Книга Лилии над озером, страница 75 – Роксана Гедеон

Страха я действительно не чувствовала, ощущала скорее тоску и тяжелейшую тревогу за наше будущее. Надо же, арестовать детей… Даже их взять в заложники! Таков облик Бонапарта - нынешнего правителя Франции? Я проклинала все: Республику, безрассудство Александра, ужасное время, в которое мы живем. Меня подташнивало, и в этот миг я была почти уверена, что при таких обстоятельствах мне не удастся доносить ребенка. Нет, если я окажусь в камере наподобие тех, которые были в Консьержери, выкидыш будет неизбежен. Меня доконает страх за девочек и Филиппа.

Вероника, почувствовав мою тоску, заплакала, зажимая рот рукавом зимнего плаща. Я резко одернула её:

— Ну-ка, замолчи сейчас же! Никто не должен наслаждаться видом наших слез. Нельзя бояться синих, моя девочка. Наш папа защитит нас от них.

Рядом раздался голос:

— Не будьте в этом так уверены.

Я подняла голову и увидела капитана, приблизившегося к нам. Он поклонился мне. Я стояла прямо, как ледяная статуя, и не ответила на приветствие, - в этой ситуации поклон с его стороны казался мне вежливым издевательством. Да и его ироничное вмешательство в мой разговор с Вероникой вовсе мне не понравилось.

Капитан произнес:

— Гражданка, у меня есть предписание от генерала Эдувилля, командующего Западной армией.

Он развернул бумагу и, знаком приказав солдату с факелом приблизиться, прочел:

— «Сюзанна дю Шатлэ - супруга, Вероника дю Шатлэ - дочь, Изабелла дю Шатлэ - дочь, Филипп Антуан дю Шатлэ - сын». Я не забрал никого лишнего, не так ли?

Я промолчала, считая унижением что-то отвечать. Капитан сказал:

— Вы имеете право взять с собой служанку и высказывать просьбы, касающиеся вашего содержания. Деньги на ваше пропитание будут взысканы с вас. Стражу, которой окружит вас Республика, оплачиваете тоже вы.

— Забавно, - сказала я холодно.

— Я рад, что вас это забавляет. Вы будете содержаться под домашним арестом до тех пор, пока ваш муж не сложит оружие и не подпишет мир с Республикой. Если он будет упорствовать, ваше положение может ухудшиться.

— Мир? С Республикой? - Мне показалось, я ослышалась. - Неужели что-то подобное моему мужу предлагалось?

Сама мысль об этом казалось дикой. Я привыкла жить, зная, что у Александра нет выбора: объявленный вне закона, он не мог надеяться на какое-либо снисхождение, при любой государственной перетасовке в Республике ему все равно грозил расстрел.

— Первый консул всем мятежникам предложил мир, - невозмутимо ответил капитан.

— Первый консул? Кого вы имеете в виду?

Подобного титула я не слышала с тех пор, как в монастыре нам преподавали римскую историю.

Тут уж маска невозмутимости слетела с лица офицера. Он искренне удивился.

— Вы не знаете? Первый консул - это генерал Бонапарт. Францией вот уже больше месяца правят три консула. И недавно была одобрена новая конституция.

Новая Конституция меня не удивляла, конечно, их было вдоволь за последние десять лет. Но консулы? Какое-то старое, архаичное словцо, откуда только выкопали его? Что за странный этот Бонапарт, устроил игры в Древний Рим и распространяет их на всю Францию!

Однако до меня дошло, наконец, до какой степени мы в Сент-Элуа отстали от жизни. Бонапарт стал первым консулом, а кто другие? Кто вошел в правительство? Получил ли должность Талейран - наверное, он и стал одним из двух других консулов?