Книга Лилии над озером, страница 79 – Роксана Гедеон

Так оно и случилось. Карета въехала во двор особняка, где прежде жил королевский прокурор. Дом был так оцеплен солдатами, будто в нем находились страшные государственные преступники. Ясно, что сюда никому не удастся проникнуть без разрешения генерала Эдувилля. Когда карета остановилась, я, выходя, окинула взглядом окна: к некоторым из них припали женские и детские лица. Итак, здесь мы действительно будем не одиноки. Мы, без сомнения, встретим здесь многих аристократок, которых постигла судьба, подобная моей.

Нас провели наверх и заперли в довольно большой комнате, где стояли в ряд четыре кровати, аккуратно застеленные светлыми покрывалами. Здесь был умывальный столик, несколько стульев, камин, и синий солдат, который вошел вслед за нами, грохнул на пол несколько поленьев.

— Разожгите огонь, - сказал он, - иначе вы замерзнете.

Я дождалась, пока он уйдет, и, сделав знак Маргарите заняться камином, поспешила к окну. Меня интересовал только один вопрос: есть ли здесь какие-либо лазейки, которые могли бы облегчить наше положение и связать с внешним миром?

Я распахнула балконную дверь, выглянула и, словно услышав мой призыв, в одном из окон левого флигеля мелькнуло женское лицо. Решительная стройная брюнетка, озираясь, поспешно вышла на балкон. За ее юбку держалась девочка лет четырех.

— Я графиня де Симэз, - сказала она громко, пользуясь тем, что внизу не было охранника. - Приветствую вас! Я видела, вас только что привезли. Кто вы?

— Я герцогиня дю Шатлэ, - сказала я, чувствуя облегчение от того, что встретила здесь такую знатную особу и, стало быть, единомышленницу. - Ради Бога, сударыня, расскажите, какова здесь жизнь? Что можно и чего нельзя? Можно ли каким-либо способом передать на волю весточку? Написать письмо?

— О, дорогая! Они сами попросят вас писать письма… Из-за кого вы арестованы - из-за мужа?

— Да.

— Вот ему-то они и продиктуют письмо. Никому другому, увы, писать не разрешается.

Она перегнулась через перила и громким шепотом произнесла:

— Самый ужасный человек - это генерал Эдувилль. Он иногда наведывается сюда, и упаси вас Бог вести себя заносчиво! Этот человек недавно прибыл из Гвианы, где провалил военную миссию. Теперь он полон желания добиться успеха в Бретани. Он так жесток, что может отобрать детей… Есть ли у вас дети?

— Есть, целых трое.

— И четвертый ожидается, как я вижу… Будьте вежливы с Эдувиллем. Это тот пример ничтожества, которое очень чувствительно к проявлениям непочтительности. Он может отправить детей в приют.

— И я должна быть вежлива с виновником нашего несчастья, - промолвила я угрюмо. - Ведь это он устроил аресты?

— Несомненно.

Мы посмотрели друг на друга и обе вздохнули. Я решила принять совет графини к сведению и быть с Эдувиллем осторожной. Расстаться с детьми - это было бы сейчас худшим бедствием для меня. У меня от переживаний непременно случился бы выкидыш, а такого удовольствия генералу я доставлять не хотела.

— Ну, хорошо, - сказала я с тяжелым вздохом, - а какое несчастье привело сюда вас, графиня?

— Называйте меня просто Жанна Луиза - будем считать, что беда нас сблизила.

Я, в свою очередь, назвала свое имя, чувствуя симпатию к этой женщине. Она, похоже, обладала незаурядной силой воли, энергией и твердостью - всеми теми качествами, которых мне сейчас не хватало, и я была рада ощутить ее поддержку. Жанна Луиза не была красива. Высокая, слегка угловатая, она была даже несколько мужеподобна. А вот девочка, прижимавшаяся к ее ногам, была хороша, как ангелочек, - белокурая, с сияющим светлым личиком, очень похожая на моих близняшек.