Онлайн книга «Хозяйка розового замка»
|
— Синьора! Ах, синьора! Вот удивительно-то! А можно… можно ли мне об этом рассказывать?! Наивность этого вопроса позабавила меня. — Да, пожалуйста, Джепетто. Рассказывайте, сколько хотите. В ту ночь я долго не спала, охваченная очень грустными мыслями. Александр не тревожил меня, а я все думала, думала… Вот, казалось бы, я здесь родилась, а меня никто не помнит. Да и всех остальных Риджи не помнят. Дом наш принадлежит теперь Сантони — видел бы это Винченцо. Этой земле я была не нужна… И вся ее красота, ее весеннее цветение — уже не для меня. Александр склонился надо мной. — Вы заставляете меня бояться, любовь моя, — произнес он, убирая со щеки мои волосы. — Бояться? Почему? — Что этот край забирает вас у меня. Сегодня вы ушли куда-то. — Как это? — спросила я со слабой улыбкой. — Сегодня вы уже не моя. С шумным вздохом я прижала его ладонь к щеке, так крепко, как та маленькая девочка, что слушала сказки Джакомо и прижималась к нему. — Нет… Это не так… Я всегда ваша. Просто мне надо кое-что вспомнить. 5 Кедры тесно сплетались над дорожкой, ведущей к кладбищу. Александр держал меня за руку и снова молчал — возможно понимая, что не может разделить со мной мое состояние. Впервые за последние десять дней я была в женской одежде, в узком платье из светло-голубого шелка — все-таки мы приближались в своем путешествии к цивилизованным местам, и, с другой стороны, я шла на кладбище. Я не думала задерживаться в деревне. Вот взгляну на могилы, и мы очень скоро после этого уедем. А что тут делать? Я очень ясно чувствовала себя здесь чужой. Старый, дряхлый кладбищенский сторож — похоже, тот самый, что служил еще при мне, — прихрамывая, вышел нам навстречу. — Тут должно быть три могилы Риджи, — сказала я. — Можете вы мне их показать? — Я все могу, синьора. Шестьдесят лет я тут служу и всех, кого тут похоронили, помню… Я пошла вслед за стариком, а потом, обернувшись к мужу, тихо произнесла: — Знаете, в этих краях считается позором хоронить прямо в землю — если у семьи есть хоть самые малые деньги, она строит склеп. А у нас денег не было. Даже малых. Я сама кое-что вспомнила. Эти могилы… Без сторожа я, наверное, их бы не нашла, но когда поняла, что мы идем к самой ограде, то вспомнила. Этот холмик, почти сровнявшийся с землей, полузаросший дерном, — летом он полностью зарастает золотыми цветами дрока. Здесь был почерневший крест и надпись на нем: «Нунча Мария Риджи. 1698–1778». И больше ничего. И совсем рядом, на еще более неприметной могиле: «Винченцо Риджи. 1760–1777». Мой брат, третий сын моей матери. Его убийство — самое страшное воспоминание детства: до сих пор я помню этот страх, пронзавший меня, дрожь в коленях, судорожные детские рыдания, которые я пыталась заглушить, зажимая рот подолом юбчонки. Винченцо я тоже помнила довольно ясно. Рыжевато-светлые волосы, карие глаза, добрая улыбка, освещавшая все его лицо от подбородка до золотистых ресниц… Ну за что его убили? В чем он был виноват? Ведь это даже не он, а Антонио любил ту девушку! Какая глупость… Я молча положила на каждую могилу по букету цветов. В руках у меня остался еще один, самый большой, и я поискала глазами могилу матери. Ее не было. Я повернулась к сторожу, намереваясь спросить, но он без слов понял мое замешательство. |